Лоис Буджолд – Братья по оружию (страница 24)

Майлз окинул взглядом правильный профиль кузена. Да, к Айвену, за всю его долгую жизнь, наверняка подкатывались и мужчины, и женщины. Прочие намеки пока отметаем. – Этот человек что, монах? – пробормотал Майлз. – Не робот, судя по музыке, книгам и пиву. но… жуть какой неуловимый.

Раздраженным ударом по клавише Майлз закрыл файл. Подумав секунду, он вызвал вместо него послужной список капитана Галени. – Ха. Необычно. Ты знал, что капитан Галени имел докторскую степень по истории, прежде чем поступил на Службу?

– Что? Нет, он ни разу не упоминал… – Айвен перегнулся через плечо кузена; наконец-то любопытство взяло верх над джентльменскими инстинктами.

– Степень доктора философии с отличием в области современной истории и политологии, присвоенная Имперским университетом в Форбарр-Султане. Бог мой, ты только глянь на даты! В двадцать шесть доктор философии Дув Галени отказывается от новоиспеченного поста в барраярском Колледже Белгравии и вновь отправляется на учебу – в Имперскую военную Академию, вместе с восемнадцатилетками. На жалкие кадетские гроши. – Никак не поведение человека, для которого деньги значат все.

– Ха, – отозвался Айвен. – Должно быть, он был на старшем курсе, когда мы поступили. Опередил нас всего на два года. И уже капитан!

– Наверное, он был одним из первых комаррцев, которым разрешили поступить на военную службу. В первые недели после Указа. И с тех пор он продвигался ускоренным темпом. Высококлассная подготовка – языки, информационный анализ, назначение в Имперский Генштаб, – и на сладкое вот этот пост на Земле. Дуви у нас любимчик, определенно. – И Майлз понимал, почему. Умный, образованный, либеральный офицер – Галени являл собой ходячую рекламу успехов Нового Порядка. Образец. Майлзу было известно до тонкостей, что значит быть Образцом. Он глубоко, задумчиво, с присвистом втянул воздух сквозь передние зубы, нёбом ощутив холодок.

– Что? – напомнил ему Айвен.

– Я начинаю пугаться.

– Почему это?

– Потому что это дело обзаводится тонким политическим душком. А всякий, кто не встревожится, когда барраярские дела начинают отдавать политикой, не учил… истории. – Последнее слово он произнес, иронически понизив голос и растянув шипящую «с», а потом сгорбился в кресле. Мгновение спустя он снова вызвал файл для поиска.

– Есть!

– Чего?

Майлз показал. – Закрытый файл. К этому разделу доступ не может получить никто в ранге ниже офицера Имперского Генштаба.

– Значит, мы вне игры.

– Не обязательно.

– Майлз… – простонал Айвен.

– Я не намерен делать ничего незаконного, – заверил его Майлз. – Пока что. Давай сходим за послом.

Посол, едва появившись, устроился в соседнем возле Майлза кресле. – Да, у меня есть на случай непредвиденных обстоятельств код доступа, перекрывающий этот, – признался он, когда Майлз на него надавил. – Однако под непредвиденными обстоятельствами имеется в виду что-то вроде разразившейся войны.

Майлз прикусил костяшку указательного пальца. – Капитан Галени работает у вас уже два года. Каково ваше впечатление о нем?

– Как об офицере или о человеке?

– В обоих аспектах, сэр.

– Он очень добросовестно относится к своим обязанностям. Эта его необычная для военного базовая подготовка…

– А, так вы про нее знали?

– Конечно. Но именно она и делала его необычайно подходящим выбором для службы на Земле. Он весьма хорош, очень легко ведет светские разговоры, он блестящий собеседник. Офицер, бывший на этом посту до него, был СБшником старой закалки. Компетентным, но скучным. Почти… гм! … неучтивым. Галени исполнял те же обязанности, но с большей непринужденностью. Непринужденная Безопасность – невидимая Безопасность, а невидимая охрана не беспокоит моих дипломатических гостей, так что и моя работа делается легче. И предоставляет интересные возможности для, э-э, сбора информации. Как офицером, я им чрезвычайно доволен.

– А в чем его недостаток просто как человека?

– «Недостаток» – наверное, слишком сильно сказано, лейтенант Форкосиган. Он довольно… сдержан. В целом я нахожу это качество успокаивающим. Но я заметил, что в результате любой беседы он узнает о тебе куда больше, чем ты о нем.

– Ха. – Сколь дипломатично сказано! И, как понял Майлз, вспоминая собственные трения с пропавшим офицером, в точку.

Посол наморщил лоб. – Лейтенант Форкосиган, вы думаете, что в этом файле есть какие-то ключи к разгадке его исчезновения?

Майлз невесело пожал плечами. – Больше нигде их нет.

– Я бы очень не хотел… – протянул посол, разглядывая строку недвусмысленно сформулированного отказа в доступе.

– Можно еще немного подождать, – предложил Айвен. – А вдруг он просто нашел себе подружку? Если уж этот вопрос так взволновал тебя, Майлз, что ты намекал на всякое, так тебе стоит за капитана порадоваться. А сам-то он не особо обрадуется, вернувшись из первой за многие годы ночной отлучки из посольства и обнаружив, что мы вывернули его файлы наизнанку.

Майлз узнал этот распевный тон Айвена, прикидывающегося дурачком и выступавшего в роли адвоката дьявола; уловку острого, но ленивого ума, предназначенную, чтобы заставить других работать за него. Молодец, Айвен.

– Когда ты отлучаешься из посольства на ночь, то разве не оставляешь записки, где ты будешь и когда вернешься? – спросил Майлз.

– Ну, да.

– А если не возвращаешься вовремя?

– Пару раз мне случалось проспать, – признался Айвен.

– И что тогда было?

– Меня выследили. «Доброе утро, лейтенант Форпатрил, этот звонок должен вас разбудить», – передразнил Айвен, и в его голосе явно прозвучал четкий, сардонический выговор Галени. Наверное, это прямая цитата.

– И как ты думаешь, Галени – из тех людей, у которых одно правило для подчиненных и другое – для себя самого?

– Нет, – в унисон ответили Айвен с послом и покосились друг на друга.

Майлз набрал воздуху, выпятил подбородок и указал на головид. – Вскрывайте файл.

Посол поджал губы, но исполнил распоряжение.

– Будь я проклят! – прошептал Айвен после того, как несколько минут они пролистывали файл. Майлз протиснулся в центр и принялся быстро и усердно читать. Файл оказался огромным; вот наконец-то отсутствующая личная история Галени.

При рождении он получил имя Давида Галена. Это были те самые Галены, владельцы «Орбитального картеля Галени: склады и перевалочные базы», власть имущие олигархи из числа могущественных семейств, которые некогда правили Комарром, оседлав ее важнейшие П-В туннели, точно древние разбойники-бароны Рейна. Червоточины сделали Комарр богатым; на текущих через них деньгах и власти (а не на том, что тяжким трудом извлекли из мрачной, бесплодной почвы этой планеты) и возросли подобные жемчужинам города под куполами.

Майлз словно слышал отцовский голос, перечисляющий по пунктам, что именно сделало завоевание Комарра адмиралом Форкосиганом примером из военного учебника. «Небольшое население, сосредоточенное в городах с искусственным климатом; партизанам некуда отступить и перегруппироваться. Отсутствие союзников: едва мы дали знать, что снизим долю в 25 процентов, удерживаемую ими со всего, что проходит червоточины, до 15ти, и соседи, которые должны бы были их поддержать, оказались у нас в кармане. Они даже не захотели сражаться сами, пока взятые ими на службу наемники не заявили, что с них хватит и не удрали…»

Разумеется, сутью дела, о которой не говорили вслух, были грехи отцов нынешнего поколения комаррцев, которые согласились на взятку м пропустили цетагандийский флот вторжения для скорого и легкого завоевания недавно заново открытой полуфеодальной планеты Барраяр. Но оно не оказалось ни скорым, ни легким, ни завоеванием как таковым; спустя двадцать лет и море крови последний из цетагандийских боевых кораблей убрался туда же, откуда пришел, через «нейтральный» Комарр.

Может, барраярцы и были отсталыми, но никто не обвинял их в том, что они медленно усваивают урок. У поколения майлзового деда, которое пришло к власти во времена сурового урока цетагандийской оккупации, созрела непреклонная решимость не допустить повторения подобного вторжения. А воплотить эту одержимость в реальность, взяв под окончательный и абсолютный контроль комаррские ворота Барраяра, выпало на долю поколения майлзова отца.

Общепризнанной целью вторжения барраярского флота, с его молниеносностью и скрупулезной стратегической искусностью, было овладеть экономикой Комарра, источником богатства, в целости и сохранности. К славе императора послужило бы завоевание, а не месть. Командующий имперским флотом адмирал лорд Эйрел Форкосиган считал, что сделал это достаточно и определенно ясным.

До комаррских олигархов – посредников, знающих, что такое компромисс и уступки, – эту цель донесли и всячески облегчили им сдачу.

Были даны обещания и гарантии; жизнь в подчинении и урезанная собственность все же оставались жизнью и собственностью, специально сдобренными надеждой на будущее возрождение. Достойный образ жизни должен был стать наилучшей местью.

Потом произошла Солстисская Бойня.

«Чересчур рьяный подчиненный!», рычал адмирал лорд Форкосиган. «Тайные приказы!», кричали уцелевшие члены семей двухсот комаррских Советников, расстрелянных на стадионе силами барраярской Безопасности. Истина, или хотя бы реальные факты, погибли вместе с жертвами. Майлз сомневался, в силах ли их воскресить какой-нибудь историк. Лишь адмирал Форкосиган и командир сил безопасности знали все достоверно, но слово адмирала Форкосигана оспаривал трибунал. А командующий безопасностью пал мертвым безо всякого трибунала – прямо от руки разъяренного адмирала. Справедливо казненный или убитый, чтобы не дать ему заговорить, – в зависимости от того, какой версии придерживаться.