Ло Ян – Падение клана Шэ. Том 2 (страница 8)

Фэнбао подавил желание потрепать его по щеке как несмышлёныша.

– Неужто тебе важно, что думает бык, таскающий плуг?

Цзю-эр уставился в огонь, надул губы, и Фэнбао впервые заметил, как этот бедолага молод. Что это ещё за взгляд такой?

– А зачем я, по-твоему, приехал? Я… глава священного клана. Глава школы Серебряного ручья. И я имею право… на признание мастеров.

– Хмм! Признания разве достаточно? – Фэнбао перепрыгнул через костерок, сел к Цзю-эру вплотную, толкнул плечом. – Хочешь, чтобы этот старый демон тобой восхищался? Хочешь ведь?

Цзю-эр ударил его локтем и отвернулся.

– Разве я не заслужил? – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Пусть ко мне теперь помещики посылают своих бесполезных четвёртых сынков в обучение, всю славу забрал этот… Принц. И в улинь на меня до сих пор смотрят свысока, ведь клан Шэ победил не честно, а с помощью демона. Никто не уважает меня, и даже ты…

Он глубоко вздохнул.

– Я не смог бы тебя победить. Никогда. Не думай, что я не знаю.

Фэнбао вынул тлеющую веточку, задумчиво всосал огонёк, танцевавший на конце.

Когда-то Бао Фусу доставал его: учитель, скажи, что я молодец! Только он был тогда ребёнком, которого в жизни никто не хвалил. А что сказать взрослому главе клана?

– Почему ты вообразил, что признание – лёгкая дорога? – спросил он как можно мягче. – С чего ты взял, что старики охотно признают заслуги молодых? Пусть хвалят малыша Юаня, он принц, его положено хвалить. А вот если бы хвалили тебя наперебой, это значило бы, что ты ничего не стоишь: так, удачливый сынок уважаемого отца. Но ты не такой. Ты не чужая тень, ты идёшь своим путём, вот они тебя и боятся. А что до меня… – он усмехнулся. Об этом говорить было неожиданно трудно. – Никто из смертных мне не ровня. Но вы мне дороги не за это. Из всех созданий всех миров… Только вам было не наплевать на меня. Что монаху, научившему меня читать, что тому наглецу с кнутом. Цин-эру. Тебе. Я за это… Полюбил вас.

– Вот как… – эхом отозвался Цзю-эр и вдруг стиснул его запястье. Молча.

Фэнбао не стал ничего прибавлять. Пёс его знает, что он там надумал, этот мальчишка. Да и нечего… Пусть всё идёт как идёт. Раз уж так. Раз уж малышу Юаню не нужен Фэнбао.

Он хотел предложить поджарить лепёшек, но Цзю-эр вдруг ткнулся лицом в его плечо – уснул, словно силы разом покинули его, но руку не отпустил.

Фэнбао осторожно опустил его на расстеленную попону. Бедолага… Неужели ци и правда не восстановилась? Восстановится ли вообще? Может, об этом бедняга так волнуется? Прибежал, решил доказать себе, что ещё способен на подвиги. Фэнбао осторожно высвободился, нащупал пульс Цзю-эра. Скачущий, прерывистый. Нельзя было с доходягой драться в полную силу, но что ж теперь.

Он мысленно сделал себе зарубку на память поподробнее расспросить Ван Сиюя. Понятно ведь, что Цзю-эр сам не расскажет.

Он укрыл юнца своим верхним халатом, лёг рядом, глядя в звёздное небо.

Судьба быка – тянуть плуг, значит…

«А что, Огненный Фэнбао, честный труд ты ещё не пробовал!»

Он тихонько рассмеялся. Хорошая шутка, нужно будет рассказать Цзю-эру, когда проснётся.

Но когда Цзю-эр проснулся, шутка не пришлась к слову, потому что разбудил его топот подкованных копыт и отчаянный крик.

– Мастер Хуань! Мастер Хуань!

Фэнбао сел, потянулся, делая вид, что спал. В предрассветной синеве он разглядел насмерть перепуганного солдатика.

Цзю-эр приподнялся на локте, потряс головой, окончательно сдвинув покосившийся набок пучок волос.

– Что случилось? Нападение?

Солдатик натянул поводья, пытаясь успокоить храпящего и гарцующего коня.

– Нет… Уважаемые мастера… Его высочество пропал!

Глава 2

– Уныние вам не к лицу, – заметил советник Бай, скучающе рассматривая идеально отполированные ногти. – Признаться, я ожидал от вас большего, ваше высочество.

Цзиньюань уткнулся лицом в подушку. Утреннее солнце пробивалось сквозь ставни, обжигало щёку. Ещё один день адской жары… Сколько их уже было?

Порой, просыпаясь, он не сразу вспоминал, где находится, сколько времени прошло. Может, это его первый день в крепости, а остальное было одним тревожным сном? Ведь не могло же все случиться наяву… Ссора с А-Юэ, эта свадьба… И советник Бай…

Нет, нельзя называть его так. Преступник Цзян Сюэлян, вот он кто. Всего лишь сосланный преступник.

– Я не унываю, – ответил он. – Это все жара.

– Третий принц, которого я знаю, отважно навёл бы здесь свои порядки, а не прозябал в крепости, залёживаясь допоздна. Простите за грубость, но раз я уже не придворный…

Цзиньюань сел, потянулся к кувшину на столике. В глубине мерцала радужная плёнка – опять какой-то осадок. В этом месте не найти даже чистой воды.

– Третий принц, которого ты знал, ни к кому не прислушивался и считал себя умнее всех, – бросил он, утерев рот. – Я же буду прислушиваться к своим генералам. А они говорят сидеть тихо и не высовываться.

Так и было. Каждое утро он просыпался с мыслью о том, что сегодня нужно наконец ударить кулаком по столу и отправить Фэнбао и Лю Хэ на разведку. А ещё лучше – сделать это тайно, не советуясь ни с кем.

Но стоило умыться и немного прийти в себя, как мысль эта начинала казаться ребяческой.

Ты просто мальчишка, У Цзиньюань. И судьбу за тебя решили взрослые.

– Могу я причесать ваши волосы?

– Не смей меня трогать, – бросил Цзиньюань. Цзян Сюэлян в ответ лишь склонил голову.

Звать слугу тоже не хотелось. Он долго привыкал к отсутствию Лай Баня и не хотел принимать чужую заботу, а теперь вот умелые, деликатные движения денщика почему-то напоминали ему о свадьбе. О том, как дворцовые служанки вот так же причёсывали его, облачали в красные свадебные одежды.

– Не вздумай вымещать зло на своей жене, – предупредила матушка накануне. – Ты сам навлёк на себя такую участь. Если б не твоё упрямство, смог бы выбрать девушку себе по душе. Я бы помогла, предложила кандидаток. Впрочем, принцесса будет тебе замечательной супругой – вежлива, умна, образована…

Цзиньюань не слушал её, просто кивал. Он и не думал сердиться на невесту, она вовсе не вызывала у него чувств.

Он встретился с ней незадолго до свадьбы, посчитал своим долгом засвидетельствовать, что помнит о её существовании. Принцесса Янмэй не ожидала его увидеть, взволнованно прижала к груди платочек, дрожащим голосом велела служанке подать чай, сама протянула ему чашечку на уровне бровей.

– Как я рада видеть вас в добром здравии, – сказала она, села, одним движением расправив за спиной шлейф газовой накидки. Белые ключицы под прозрачной персиковой тканью светились, как яшмовая мякоть спелой дыни. – Чем обязана, Ваше Высочество?

– Я всего лишь подумал, что странно было бы не перемолвиться и словом до свадьбы, – честно ответил Цзиньюань, надеясь, что вот-вот почувствует хоть что-то. Она ведь была хороша собой: не слишком вычурная прическа с двумя лишь шпильками, тонкие руки с длинными пальцами, плавные движения, легкий аромат лотоса от рукавов.

– По моему скромному мнению, это вовсе не странно, ваше высочество. Я с детства была приучена к мысли, что меня могут выдать замуж в другую страну, за человека, которого я вовсе не знаю. И вот это сбылось.

Цзиньюань помолчал, пробуя чай. Жасминовый. Откуда-то принцесса Янмэй узнала, какой он любит. А-Юэ сказала? Жена брата? Отношения женщин всегда казались ему паутиной, в которой не найти концов. Но не об этом же спрашивать!

– Вы действительно хотели выйти замуж за Шэ Цзюэ? Он… мил вам?

Нескромный вопрос, однако уместный. Такие вещи лучше узнавать до свадьбы.

Принцесса потупилась, щёки её порозовели.

– Глава Шэ человек многих достоинств, храбр и силён, умён и образован. Обходителен и имеет утончённый вкус, – произнесла она тоном, за которым обязательно должно было последовать «но».

– Но? – не удержался Цзиньюань.

– Но страсть и любовь – удел героинь романов и пьес. Я же знаю своё место, – ответила она с лёгкой, безмятежной улыбкой. Цзиньюаню стало не по себе. Она скрывает горе или действительно так холодна?

– Значит, вы не были влюблены в Шэ Цзюэ. Но меня-то вы… сможете однажды полюбить?

Он и сам не знал, о чём спрашивает. Зачем ему любовь этой женщины, если А-Юэ потеряна для него? Но и мысль о супружеской жизни без любви была ему отвратительна. Старший брат всегда шутил, что у Третьего принца больше свободы, чем у наследника, имея в виду, что он, Цзиньюань, может развлекаться с любыми женщинами. Но где же эта свобода, когда доходит до важного?

Янмэй покраснела вдруг: заалела белая шея, всё лицо вспыхнуло.

– Ни один мужчина ещё не спрашивал меня о таком, – едва слышно проговорила она и закрыла лицо рукавом.

Цзиньюаню стало неловко, но пришло и облегчение: всё же она не так холодна, как хочет показать.

Он выдохнул и сел немного свободнее.

– Простите меня, я не хотел вас смущать. Не хотите ли и вы задать мне вопрос?

Янмэй помедлила, отпила чаю. Цзиньюань надеялся, что она не потребует рассказать обо всём, что он чувствовал к А-Юэ, но понимал, что разговор об этом зайдёт. А-Юэ словно сидела с ними третьей, и он знал, что так будет всегда.

– Мне жаль… – наконец сказала Янмэй. – Мне жаль, что вы рассорились с барышней Шэ. Мы с ней могли бы стать настоящими сёстрами, войди она в ваш дом как наложница. А теперь… Раз мой муж несчастен, то и я не могу быть счастлива. Раз моя названная сестра в тоске, и я не могу радоваться. Увы, пусть барышня Шэ не знатного рода, её гордость превосходит мою. К добру или к худу.