Лизелотта Вельскопф-Генрих – Изгнанники, или Топ и Харри (страница 115)

Наконец он почувствовал руками и ногами, что галерея расширяется. Он достиг «зала», в котором они с отцом обнаружили кости людей и животных, а рядом с ними несколько самородков. Их с отцом тогда испугал и обратил в бегство чей-то страшный рев.

Огня зажигать он не стал и на ощупь обследовал «зал». Здесь воздух был чище. На полу все еще лежали кости. Их даже стало больше. Возможно, это были еще свежие останки – от них еще исходил запах. Рогатому Камню показалось, что он улавливает чье-то дыхание. Он прислушался, но, ничего не услышав, решил, что ошибся. В конце концов он сел, прислонившись спиной к стене, чтобы отдохнуть. В «зале» было сыро, вода сочилась со стен и собиралась в маленьких углублениях и расселинах. От жажды здесь не умрешь, подумал Рогатый Камень. Он решил подождать и раскрыть тайну этого «зала».

Время шло. Он ждал, но ничего не происходило. Его стало клонить в сон, но, прежде чем уснуть и перейти в состояние полной беззащитности, он на ощупь обследовал выход из «зала», расположенный напротив входа. Там пол и стены были сухими, и он сел, выкурил трубку, прислонился к стене, закрыл глаза и, еще раз вслушавшись в тишину и ничего не услышав, погрузился в глубокий сон.

Ему приснилось, что он лежит в отцовском вигваме на мягком ложе. Он отчетливо, словно наяву, видел шкуры, которыми был устлан пол, трофеи, висевшие внутри вигвама на жердях, шкуру огромного гризли, которого убил Маттотаупа. Он слышал ровное дыхание спящих Уиноны и Унчиды.

Проснувшись, Рогатый Камень не сразу понял, что находится не в родном вигваме, а в пещере. Он подумал, что все еще спит, потому что шеей и плечами ощущал не скалу, а что-то мягкое и теплое. И мохнатое. И это было наяву.

Он не шевелился, собираясь с мыслями. Это был не сон, не сновидение. Он уже не спал и лежал вовсе не в отцовском вигваме, а в темной пещере. Но под головой у него было что-то мягкое, теплое и мохнатое. И этот «подголовник» тоже пошевелился. Это, без всяких сомнений, было живое тело. Покрытое довольно длинными волосами; Рогатый Камень, оставивший меховую куртку наверху, отчетливо чувствовал это своей обнаженной кожей. Тепло было приятным. Очень осторожно, стараясь не шевелиться, Рогатый Камень вынул нож из ножен. Все это время он пытался понять, что могло произойти, пока он спал. Его туловище сползло в сторону, и он навалился на эту волосатую массу. Ему следовало более основательно обследовать выход, ведущий дальше в недра горы. Тогда он не лежал бы сейчас спина к спине с огромным медведем, избравшим это место для своей зимней спячки.

Любой белый человек, оказавшись в таком положении и вспомнив о костях и черепе, лежавших на полу пещеры, возможно, потерял бы сознание от ужаса. Рогатый Камень же, напротив, вдруг почувствовал покой и умиротворение. Шерсть, которую он чувствовал затылком, была совсем не такой, как у других убитых медведей, чьи шкуры он трогал рукой. Она была мягче, гуще. Зверь, лежавший рядом с ним, должен был быть немыслимо огромных размеров.

Рогатый Камень понял, что это Большая Медведица.

Так, не испытывая ни малейшей тревоги, словно в полудреме, он провел еще несколько часов, не выпуская, однако, ножа из руки.

Вдруг зверь пошевелился. Рогатый Камень мгновенно вскочил и бросился в узкую галерею. Туда медведице было не протиснуться. Но она и не собиралась его преследовать. Возвестив страшным рычанием о своем пробуждении, она потопала вглубь горы. Рогатый Камень слышал шарканье ее лап. Потом раздался пронзительный человеческий вопль, исполненный ужаса, леденящее душу рычание, и все стихло.

Рогатый Камень поспешил обратно, к камню, закрывавшему вход в пещеру. Тяжело дыша, обливаясь потом, он наконец добрался до него, сдвинул его в сторону и выбрался наружу. Отдыхать было некогда – в пещере был человек, и, если медведь не разорвал его, он, скорее всего, покинул пещеру через отверстие в отвесной стене на южном склоне. Это был ближайший выход из подземелья. Там Рогатый Камень и хотел перехватить непрошеного гостя. Он понесся вниз по склону.

Было утро. Скорее всего, уже второе утро с того момента, когда Рогатый Камень спустился в пещеру. Между деревьями клубился серебристый туман, снег искрился на солнце.

Достигнув отвесной скалы, в которой темнела дыра, Рогатый Камень лег на живот и посмотрел вниз. Ему сразу же стало ясно, что он опоздал: под скалой были видны свежие глубокие следы от крепких подошв и каблуков. Это были сапоги очень большого размера, принадлежавшие белому человеку. Тот, кого он искал, судя по всему, прыгнул из отверстия на землю. Следы вели вниз по склону.

Рогатый Камень вскочил на ноги. Он решил пойти по этим следам. Догнать этого человека ему будет не трудно. Посмотрев по сторонам – без всякой надобности, а просто из привычной осторожности, – Рогатый Камень вдруг увидел ствол винтовки, медленно выдвигающийся из-за стоявшего неподалеку дерева. Он мгновенно бросился на землю. В ту же секунду грянул выстрел. Рогатый Камень почувствовал толчок в голову и полетел вниз, упал на землю у подножия скалы и, прокатившись кувырком еще несколько метров по склону, зацепился за кусты. Катясь по склону, он свернулся в комок, поэтому не повредил ни голову, ни руки, ни ноги. Падение со скалы спасло ему жизнь, потому что враг не успел сделать второй выстрел. Голова его была в крови, полученные ушибы саднили. Но он понял, что произошло и что он должен был делать. Ему предстояло почти без оружия вступить в единоборство с опасным врагом. Перед глазами у него все расплывалось, но он взял себя в руки, обмотал поясным платком голову, чтобы не оставлять следов крови, и, постепенно приходя в себя, осторожно двинулся вниз по склону к реке. Неизвестный стрелок, конечно же, заметил, что у него нет винтовки. Рогатый Камень прислушался, ожидая, что он станет его преследовать, но тот, к его удивлению, пошел не вниз, а вверх по склону, причем так быстро и неосторожно, что Рогатый Камень еще долго слышал его шаги и треск веток. Он пустился бы за ним в погоню, но рассудил, что с раной на голове вряд ли сможет догнать и одолеть его. Хорошо еще, что он сам уцелел. Поэтому он продолжил спуск к реке, мимо стойбища дакота, располагавшегося на поляне чуть ниже отвесной скалы.

Добравшись до реки, он долго жадно пил, чтобы хоть как-то компенсировать потерю крови, а затем спрятался за каменной глыбой, хорошо знакомой ему еще с детских игр.

Сверху все еще доносился скрип мелких камешков под сапогами незнакомца. Потом вдруг послышался шум борьбы, злобные проклятия, треск ломаемых сучьев, сердитый топот копыт. Опять раздался пронзительный крик, такой же как в пещере, и незнакомец помчался вниз. Но не в ту сторону, где лежал Рогатый Камень, а восточнее.

Шум погони, топот тяжелых сапог приближались. Преследуемый больше не стрелял. Впрочем, чтобы переполошить воинов дакота, ему хватило и одного выстрела. Рогатый Камень слышал их крики в лесу и надеялся, что они догонят врага.

Однако его надежда не оправдалась. Через некоторое время раздался сигнальный свисток, отзывающий воинов назад. Трое из них шли по берегу реки. Рогатый Камень слышал их разговор и узнал из их досадливых речей, что произошло. Беглец добрался до своей лошади и ускакал в прерию, где пешком его было не догнать. А пока воины добегут до табуна, он будет уже слишком далеко. Поэтому вождь приказал прекратить погоню.

Они покинули берег, не заметив Рогатого Камня. А может, увидели его, но не подали виду. Между ним и дакота, живущими в Черных холмах, похоже, установилось нечто вроде негласного мира.

Оставшись один, он поймал рыбу, съел ее и медленно, крадучись, поднялся наверх, к своим лошадям, к меховой куртке и одеялам, которые ему сейчас, с его ранением, были очень нужны.

Еще в лесу он свистнул буланому, и тот поспешил ему навстречу. Мустанг не был ранен. Рогатый Камень вскочил на него, чтобы поберечь силы. Он увидел следы борьбы, произошедшей между мустангом и беглецом. Тот, видимо, хотел вскочить на буланого, и ему крепко досталось от жеребца. Изучая следы, Рогатый Камень обнаружил в кустах винтовку и понял, почему не последовал второй выстрел. Это была хорошая двустволка, но без патронов проку от нее было мало. Он взял винтовку с собой, удивляясь тому, что ее не заметили воины дакота.

Вернувшись в свое убежище, Рогатый Камень как следует перевязал рану на голове. Но долго отлеживаться он себе позволить не мог и, немного отдохнув, отправился на охоту с луком и стрелами, чтобы раздобыть пищу. Он еще нетвердо стоял на ногах, но сделать меткий выстрел был в состоянии.

Когда на следующее утро взошло солнце, Рогатый Камень уже разделывал тушу оленихи. Собака вся дрожала от радостного предвкушения пищи. Сам Рогатый Камень съел лишь небольшой кусок мяса. Его в свое время научили, что раны быстрее заживают при скудном питании. Собаке достались кишки и кости. Остальное Рогатый Камень разместил в своем убежище. Зимой мясо дольше сохраняется свежим. Теперь он мог позволить себе спокойно залечивать рану. Начинать охоту на врагов в его нынешнем состоянии было бы глупо. Рогатый Камень с тяжелым сердцем отказался от желания поехать на буланом по следам незнакомца.

Солнце, осветившее утреннюю трапезу Рогатого Камня, заглянуло и в занесенную снегом факторию Беззубого Бена. Хозяин сидел за столом в левом углу темного блокгауза, в котором за последние годы ничего не изменилось. Вместе с ним за столом устроились его жена Мэри, которая еще минуту назад подметала пол и вдруг прервала работу, что было не в ее правилах, и дочь Дженни, только что поставившая на стол бутылку бренди и несколько стаканов. Вся семья собралась за столом в знак уважения перед гостем, старым знакомым и постоянным клиентом, который вдруг неожиданно, еще до рассвета, заявился в факторию. Его взмыленный, едва живой от усталости конь стоял с опущенной головой на привязи у торцевой стены блокгауза. Его бока были испачканы кровью: хозяин в пути безжалостно пользовался шпорами.