Лиза Стрелкова – На посошок: Guide to Russian Spirits (страница 7)

– Эээээ нет, не получится, – Даня сочувственно улыбнулся, – в 11 Арина назначила общий сбор, генеральную репетицию.

– Она меня ненавидит, просто хочет убить, – Лиза присела на корточки и уткнулась лицом в деревянную поверхность парты, прикрыв лицо руками. Перевод разговора на насущные проблемы подействовал самым чудесным образом, теперь ей хотелось только поныть. – обычно по субботам я сплю до воскресенья.

– Ну не во всем же она плохая, – Даня, копируя манеру Димы, немного потрепал Лизу за волосы. Неуклюже, как будто младшую сестру или ребенка. Лиза встала, потянулась и посмотрела на оставшуюся пластиковую миску с малиной. Малина посмотрела на нее, призывно поблескивая оставшимися косточками. Вновь хлынул спирт, и чистые руки приступили к действию. Даня вернулся к своей мяте и повертел ножом, счищая прилипшие кусочки.

Они продолжили работу в тишине. Малина влажно похлюпывала, а нож ударялся о деревянную доску с каждым ударом по веткам мяты. Даня был глубоко сосредоточен. Да и если бы кто-то посмотрел на Лизу со стороны в тот момент, то мог бы заметить, как ее взгляд медленно расплывается. Мыслями она улетала куда-то далеко. Подальше от холодной, еще слегка хрустящей кусочками льда малины.

– Да, не во всем, – сказала Лиза, продолжая уже законченный разговор. – Вот знаешь, в кино и сериалах очень часто гипертрофируют характеры людей. Мерзкие люди никогда не получают шанса на исправление, только если они заведомо сделаны красивыми и с трагичной историей, чтобы зритель мог сделать из них кумиров. Если в кино блондинка, то обязательно во всем розовом, с кучей банок косметики на полках, а еще в довершение – богатенькая, но не благодаря своему труду, а благодаря мужу или родителям. Если главная героиня-бунтарка, то косметикой она никогда не пользовалась и смотрит на сыворотки и крема с презрением, волосы расчесывает пальцами.

– И? – Даня поднял голову от нарезания мяты. Он не понял связи и лениво ковырял доску, убирая прилипшие листы.

– И они все ненастоящие, понимаешь? – Лиза посмотрела на него глазами, напоминавшими в свете гирлянд два больших темно-карих озера. – И это так бесит, на самом деле. В жизни нельзя подвести человека под стереотип, под единое удобное описание – и придумать оправдание и причину всем его поступкам тоже нельзя. Она не истинное зло, она настоящая, со всеми плюсами и минусами. И противоположных людей тоже не бывает, у каждого есть точки соприкосновения с другими. Просто в кино и сериалах так проще, зачем тратить время на раскрытие человеческой истории, когда есть истории продающие. И персонажи так и остаются говорящими куклами.

Даня молча смотрел на Лизу, кончик его ножа был все еще уткнут в влажный пучок мяты. Он, казалось, едва дышал, вникая в смысл ее слов и находя в них нечто большее, более глубинное, чем жалоба на сценаристов произведений массовой культуры. Лиза протерла глаза ребром ладони и добавила шепотом:

– Вот бы кто-то стал наблюдателем Вселенной и вместо придумывания мертвых персонажей записывал живые истории.

Даня тряхнул головой и вдруг улыбнулся:

– Это на тебя так так живая история Иры повлияла? Или просто недосып?

Они нервно похихикали. Лиза помолчала, подумала, и не захотела добавлять, что сама считала себя наблюдателем вселенной и тайно грезила о карьере писателя. Пока что все ее творчество ограничивалось заметками в студенческое медиа, но это только пока. Две недели назад она отправила несколько своих коротких рассказов на творческий конкурс их факультета, в надежде перейти от легкого заигрывания с новостными текстами к настоящим писательским дебрям. Стать настоящим писателем, как говорили классики, глаголом жечь сердца людей. Рассказы эти она писала на основе историй своих друзей, самых интересных и необычных. Меняла имена, сшивала все линии и забавные детали в тканное полотно. Получался симпатичный коллаж, лоскутное одеяло, описывающее жизнь неидеальной и детальной, какой ей виделось мироздание. Все реплики были продуманными – но не гениальными. Острыми – но уколы были безболезненными. На все ответы в конце давались вопросы. Чем не следующий бестселлер?

Лиза протерла всю малину до жижи и начала медленно выливать ее в пятилитровку с водкой. Даня пересчитывал бутылки, помечая карандашом что-то на маленьком листочке. Когда жижа кончилась, Даня молча подал ей небольшую бутылку с водой, чтобы ополоснуть руки и миску. Мыть в раковинах сейчас будет проблематично. Девушка попыталась очистить свое кольцо и ногти, но воды не хватило, и она взяла бумажную салфетку, кончиком ножа вычищая остатки малины.

По пути в Пищеблок, Лиза представила, как завтра им придется обслужить сто или более первокурсников, несколько часов разливая готовые напитки и смешивая коктейли. И слегка ужаснулась этой перспективе. По мере приближения времени ее эмоции менялись то в одну, то в другую сторону. Хотя, без сомнения, это был интересный опыт (лагерной жизни в том числе). Вокруг уже почти никого не осталось, лежат, наверное, и посапывают в своих кроватях после работы. Одна она медленно идет за сахаром в самый конец лагеря и пытается не заснуть. Даже гирлянды над головой уже начали мигать, будто от усталости. Лиза задержала на них взгляд. Лампочки мигали не как от плохого контакта, а будто в такт чему-то. Раз-два, раз-два… слишком ровно. Наверное, перебои в электричестве.

– Сахар? Да, проходи, проходи, сейчас найдем, – крикнула из глубины кухни Алена, когда Лиза переступила порог корпуса со звучным названием. Света тут было не так много, половина ламп на потолке не работала, но девушек, вызвавшихся делать закуски на кухне, этот факт никак не пугал. Ли зашла с заднего входа для персонала, потому что передняя дверь, ведущая в столовую, была закрыта на все замки. Через окно на раздаче проглядывались длинные деревянные столы и скамейки, вот она, лагерная столовка!

– Девушка, вытрите ноги на пороге, а то посажу, – и вновь из неоткуда выбежал Дима, нацепивший советскую милицейскую фуражку. На широких худых плечах висел все тот же дорогой красный шелковый халат. В сочетании с футболкой он выглядел очень карикатурно, но его это никогда не смущало. Ну, вы знаете, общественное мнение.

Дима оперся о дверной косяк и пригрозил пальцем:

– Здесь кстати есть решетки на выдаче, видимо, чтобы дети хлеб не крали. Так что протирай ноги тщательнее, иначе в камере сидеть будешь! Мне есть, куда тебя запереть.

– Сама сяду, только камеру выберу, где маньяки помоложе, – Лиза отпустила себя и широко улыбнулась от непринужденности друга, вспомнившего их любимую фразу из детективного сериала. Дима схватил поварешку (видимо, чтобы стукнуть Лизе по маковке) и случайно уронил еще две большие деревянные ложки. Он захихикал, наклонился через край стола и не удержав равновесия, чуть не упал на пол. Выражение лица и вся комичность ситуации напоминала ранние работы Чарли Чаплина. Где-то издалека раздалось тихое Аленино: «Вот же гадость, убью».

Ли тихо захихикала в ответ, а потом подумала, ну а черт с ним. Может, Ира выпила чуть за праздник и от непривычки развезло с глотка. На душе окончательно полегчало. Непосредственность Димы снимала все тревоги. Как и всегда.

Девушка вытерла кроссовки о тряпку, кинутую у входа и прищурилась. Огромная кухня с металлическим столами, кучей огромных, на несколько литров, кастрюль и чайников, с половниками, висящими на стенах. Тусклый свет. Все было довольно чисто, девочки не зря постарались, но на одном из столов неаккуратной горкой валялись продукты для закусок. И наверху, будто специально, лежал красный мешочек с сахаром.

– Скажи Алене, что я уже нашла, что мне надо, – Лиза воровато огляделась, схватила сахар и начала медленно отступать к выходу, чтобы не вызвать много шума и не привлечь внимания. Алена гремела в подсобке посудой и материлась такими словами, какие и повторить трудно. Мешочек с сахаром был надежно прижат к груди. Лиза уже была у выхода, как вдруг Алена гаркнула так, что Ли дернулась и задела кастрюлю с водой, стоявшую с краю стола. Та громогласно упала на пол, залив все водой. Тут же мат из подсобки прекратился и кто-то зашагал в их сторону. Кто-то очень злой. Вероятнее всего, со светлыми волосами.

Дима поморщился от грохота, а затем картинно закатил глаза. Его худые руки уже начали закатывать рукава халата и заправлять его полы в пояс джинс. Лиза замерла у двери, не издавая ни звука. Шаги приближались и не сулили ничего хорошего. Девушка сглотнула, все еще крепко вцепившись в сахар. Что делать? Что делать? Что делать? Что делать?

Дима вытащил из горы вещей тряпку и присел на корточки. Оказалось, что его джинсы были с прорезями – бледные колени мгновенно вылезли наружу. Такие острые, что казалось, что это они прорвали ткань от малейшего движения. Колени начали трястись от негодования, когда их хозяин опустил тряпку в лужу и принялся водить по ней туда-сюда.

– Надеюсь, когда-нибудь я начну видеть вас как женщин, а не как слуг Сатаны, посланных мне в наказание. Беги уже, я приберусь.

Настойка с лимоном была почти готова, когда снова раздался скрип со стороны ворот, Лиза с Даней и бровью не повели. Время было как раз для Нади, а странного им на сегодня достаточно.