Лиза Си – Ближний круг госпожи Тань (страница 67)
Я рассчитываю, что эта девушка станет для меня лишней парой глаз и ушей, поэтому спрашиваю:
– Есть ли еще кто‑то из домашних, кого я должна сегодня увидеть?
– У Четвертой тети проблемы с бинтованием ног ее внучки…
– Четвертая тетя должна была мне сказать!
– Она винит себя в том, что утратила бдительность, и не хотела вас разочаровывать.
– Скажите ей, что беспокоиться на этот счет не обязательно. Главное, чтобы под бинтами не поселилась инфекция. Я навещу девочку после ухода повитухи.
– Да, госпожа Тань.
Я улыбаюсь девушке.
– Как продвигается учеба Ляня?
– Он всю ночь занимался в библиотеке.
Я улыбаюсь шире.
– Он всегда хорошо учился.
– Да, вы говорили.
– Тогда ты услышишь это снова, ведь тебе предстоит стать хорошей матерью для своих сыновей, когда они подрастут. – Я перехожу к туалетному столику, наношу румяна и краску для губ. – Я начала учить Ляня, когда ему было три года. Я подумала, что если ребенок способен запомнить детский стишок, то почему бы ему не выучить что‑то более важное? Я открыла «Книгу песен». Я хорошо помню первый стих, который Лянь выучил наизусть: «Тот, кто полагается на себя, обретет величайшее счастье». И посмотри! Так оно и вышло.
Невестка начинает расчесывать мои волосы. Девочка мне нравится. Она покладистая и добрая. А еще она особенно искусна в создании высоких пучков и закалывания в волосы декоративных шпилек и других украшений.
– Лянь уже цзюйжэнь, – продолжаю я, как будто она этого не знает. – Он прошел этот уровень имперских экзаменов в более раннем возрасте, чем мой отец, мой дед или отец Ляня. О, его ждет светлое будущее!
Как бы в знак согласия невестка делает шаг в мою сторону, чуть выставляя округлившийся живот. Я киваю в знак подтверждения ее молчаливого напутствия. Затем говорю:
– Пожалуйста, вернись во внутренние покои. Я скоро приду.
Сегодня утром я первым делом отправляюсь на кухню, в зернохранилище и в ткацкую мастерскую. Затем, поскольку фестиваль лодок-драконов уже близко, я проверяю, как идут приготовления к защите дома и его обитателей от Пяти ядовитых существ [47], которые просыпаются в это время года. Слуги зажгли серу по всему дому, отпугивая их, и развесили букеты полыни над воротами, чтобы держать на расстоянии злых духов. Когда я добираюсь до внутренних покоев, все уже погрузились в утренние дела. Как образец женственности, я обязана прививать правильные ценности девочкам в нашей семье, чтобы они могли удачно выйти замуж; мои действия – если они согласуются с мировым устройством – поддерживают спокойствие среди жен и наложниц, живущих в стенах Благоуханной услады.
Я кланяюсь госпоже Ко, которая сидит вместе с другими вдовами и старыми девами, и проверяю, нет ли поблизости Маковки. Последние два года она выполняет роль личной служанки свекрови, которой во всем нужна помощь. Моя младшая дочь, Айлань, тоже входит в эту группу. Ее помолвку расторгли, когда сваха увидела размеры шрамов от «небесных цветов». Моя бедная девочка стала новой Целомудренной тетушкой, хотя ей всего двадцать четыре года.
Особое внимание я уделяю молодым матерям, напоминаю им о необходимости принимать отвары, способствующие плодородию, призываю их продолжать учить своих детей и внимательно бинтовать ноги дочерям.
– Простое лицо даровано Небом, – цитирую я, – но неаккуратно забинтованные ноги – признак лени.
В ответ на мои наставления слышится хор голосов: «Да, госпожа Тань» и «Спасибо, госпожа Тань».
Напоследок я киваю наложницам. Эти женщины, которые с помощью красоты пытаются добиться власти и положения, такие же коварные и мелочные, как и в каждом доме. Я предпочитаю поддерживать мир, но стараюсь контролировать ситуацию на расстоянии: «Лучше сидеть на вершине горы и смотреть, как дерутся тигры». Главное, чтобы вас не поцарапали в драке.
После обхода я встаю в центре комнаты и хлопаю в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Мне потребовалось несколько лет в качестве старшей жены хозяина дома, чтобы принять это решение, и я не уверена, как женщины его воспримут.
– Только что начался пятый месяц, – начинаю я. – В Благоуханной усладе всегда было принято, чтобы наложницы сопровождали своих хозяев на озеро Тайху на гонки лодок-драконов. – В своем кругу наложницы грациозно кивают друг другу в знак признания этой особой привилегии. – В этом году наложницы останутся дома. Все остальные, кто захочет посетить гонки драконьих лодок, могут это сделать – от младенцев до бабушек.
Мое заявление встречено удивленными вздохами жен и угрюмыми взглядами наложниц, но никто не смеет спорить со мной. В конце концов, я же госпожа Тань. Позже, когда я разыскиваю свою свекровь, она замечает:
– Ты всегда мыслила не как все.
Полагаю, это правда. Она добавляет:
– Надеюсь, мужчины не выкажут неудовольствия.
Я тоже надеюсь на это. Затем она бросает на меня колючий взгляд и говорит:
– Я поеду. Всегда хотела побывать на празднике.
Теперь госпожа Ко может исполнить свое тайное желание.
Через два дня, в пятый день пятого месяца, все женщины, от шестинедельной малышки до древней тетушки, кроме наложниц, приходят во внутренние покои, одетые в свои лучшие наряды. На мне платье из тонкого шелка со шлейфом, который расходится за спиной, словно жемчужный хвост. С мочек свисают нефритовые серьги в виде перьев. Когда мы направляемся к парадным воротам, шелест шелка и атласа и звон украшений для волос почти заглушают пение птиц, а наши накидки, словно розовые облака, парят на ветру. Надеюсь, я не ошибусь в этом решении.
Моя бабушка не одобряла посещение праздника. Госпожа Ко верила, что, когда она отправит наложниц с их хозяевами, те вернутся домой, готовые к зачатию сыновей. Мое желание таково: пусть жены соблазняют мужей, а мужья ухаживают за женами. Я заказала паланкины и повозки, чтобы отвезли нас к озеру Тайху, где мы встретимся с нашими сыновьями и мужьями. У места высадки мы осторожно спускаемся на землю и вместе с сотнями, а может, и тысячами жителей Уси из всех слоев общества – от обнищавших бедняков до высокопоставленных чиновников и их семей – идем к берегу. На одном из многочисленных причалов мы садимся на кораблик, который везет нас через озеро. Вдалеке виднеются лодки, которые сегодня будут участвовать в соревновании. Вздернутые их носы имеют форму головы дракона с открытой пастью и нарисованными глазами. Один только вид их вызывает у нас трепет.
Мы добираемся до противоположного берега и высаживаемся. Половина женщин охает и ахает при каждом новом пейзаже, а другая половина погрузилась в созерцательное молчание.
– Пожалуйста, будьте внимательны, – предупреждаю я их. – Старшие девочки, держите за руки младших сестер. Мамы, тети и бабушки, я также предостерегаю вас. Мне сказали, что дорожки здесь не такие ухоженные, как у нас дома. Будьте осторожны, чтобы не упасть.
Все негромко выражают согласие. Ни одна женщина или девушка не станет противиться, поскольку знает, что я придаю уходу за ногами первостепенное значение. За годы работы врачом я видела слишком много случаев гангрены. Многие девушки умирают как листья, опавшие на осеннем ветру, как фитили ламп, сгоревшие до пепла. Девушки – бесполезные ветви на семейном древе, их держат только до тех пор, пока они не выйдут замуж, а потому их память даже не принято увековечивать: ни записей об их смерти, ни мемориальных табличек, ни траура. Что касается взрослых женщин, которые не слишком внимательно ухаживают за своими ногами, то каждая из них напоминает мне о матери.
– Маковка? – резко окликаю я.
– Я здесь!
Я замечаю ее в толпе. Она крепко держит мою свекровь за локоть.
– Тогда пойдем. Всем держаться вместе. И пожалуйста, не теряйте бдительности!
Я озвучиваю последнее предостережение:
– Мы здесь впервые. Давайте не позволим трагедии сделать этот выход последним.
Мы поднимаемся на небольшой холм и направляемся к частному павильону, где собрались наши мужчины. Кипарисы, шишковатые сосны и османтусы, а также высокие заросли бамбука окрашивают береговую линию и вершины в тысячи оттенков зеленого. Озеро простирается на пятьдесят ли, а может, и больше. Набережная выложена из камня. Мосты – один с четырьмя сотнями арок – пересекают озеро в разных местах. На склонах холмов высятся пагоды, одна тянется в небо, как лестница в четырнадцать этажей. Мимо с криком пролетает журавль. Впереди я вижу Маожэня, который подзывает меня взмахом. Когда я подхожу к нему, он берет мои руки в свои.
– Я счастлив, что ты здесь, – говорит он.
Слуги накрыли стол: пресноводные крабы, которыми славится озеро Тайху, суп, цзунцзы [48], соленья и кувшины с рисовым вином. Все рассаживаются, иногда поодиночке, иногда небольшими группами.
У Второго дядюшки и Второй тетушки свой круг: их сыновья, жены и внуки. Дядюшка по праву заслужил уважение, которое должны выказывать старейшине клана, и после стольких лет Вторая тетушка довольна, если не сказать счастлива. Чуть поодаль мальчики и девочки играют вместе, забыв о привычных разногласиях. Под нами мерцает озеро, в котором отражаются холмы и облака. Помимо лодок-драконов, по воде взад-вперед снуют прогулочные суда, украшенные парчовыми занавесками и развевающимися знаменами, на борту каждого собралась своя компания.
Наступает время начала гонок. Первые две лодки встают бок о бок в центре озера. С этой точки мне удается разглядеть, что дракон на носу каждой лодки индивидуален от завитка усов до хитросплетения чешуи. Раздается удар гонга. Старший на каждой лодке ритмично бьет в барабан, призывая драконью душу своей лодки, чтобы вдохновить гребцов. Весла взлетают, прорезая сверкающие блики и посылая по озеру рябь волн. Маожэнь и некоторые другие мужчины криками поддерживают любимые лодки в надежде на их победу. Во время второго заезда некоторые дамы забывают о приличиях и тоже кричат. К третьему заезду мужчины и женщины семьи Ян образуют слаженный хор и, подняв чашки с рисовым вином, приветствуют фаворита, первым пересекающего финишную черту.