Лиза Си – Ближний круг госпожи Тань (страница 68)

Далее победители первых заездов соревнуются между собой. Неудачники отсеиваются. В начале дня два финалиста выходят на свои места. Я счастлива, что любимчики Маожэня прошли так далеко. Для меня, как для госпожи Тань, неприлично выражать свои эмоции, аплодируя во время удара гонга и вопя. Неприлично или нет, но звуки вырываются из моей груди с таким ликованием, что я вынуждена зажать рот руками. На протяжении многих лет мой муж следовал пословице, которая гласит: «Ложась в постель, веди себя как глава семьи; поднимаясь с постели, веди себя как благородный муж». Но в этот момент приличия забыты. Он обхватывает меня за талию и притягивает к себе.

Наливают еще вина. Пары, семьи и группы неженатых парней покидают наш павильон, чтобы побродить по затененным дорожкам. Другие гости праздника делают то же самое. Я почти уверена, что мельком вижу Иволгу, склонившую голову к мужчине, должно быть, это ее муж. Она не только поправилась, но и на протяжении многих лет рекомендовала меня таким же, как она сама, женщинам, страдающим от чрезмерной усталости. Я бы с радостью подошла поздороваться, но Маожэнь говорит: «Как господин Ян и госпожа Тань, мы должны оставаться здесь, а другие пусть сами подходят».

Говорят, что брак и судьба предопределены, но мы с Маожэнем наняли сваху, чтобы две старшие дочери удачно и, как оказалось, счастливо вышли замуж. Юэлань и Чуньлань живут достаточно близко, чтобы я могла регулярно навещать их. Помогать им во время беременностей и родов было настоящим подарком. И огромная радость видеть их здесь с маленькими детьми на руках, одетых так, словно они направляются в императорский дворец. А как добры мои старшие девочки к своей младшей сестре, которая пришла на праздник, прикрытая вуалью почти до пояса!

Я жду прибытия Мэйлин и ее семьи, а пока ко мне подходят родные. Мой брат, Ифэн, носит чиновничий халат с вышитыми знаками отличия и шляпу, которые возвещают всем о его статусе магистрата. Его сын, мой племянник, сейчас готовится к экзаменам. Я верю, что юноша последует за своим отцом на государственную службу. Мы с Ифэном часто навещаем его – на Новый год и когда вместе совершаем подношения тем, кого потеряли. Дедушка умер через три года после бабушки. Вскоре после этого мой отец вышел в отставку, вместе с женой вернулся в Уси и поселился в Особняке Золотого света. Он до самой кончины, случившейся два года назад, охотно использовал свои связи, чтобы помочь молодым людям, надеющимся подняться в чиновничьей среде. Через год умерла и вторая Досточтимая госпожа. Ифэн проводил и продолжает проводить все обряды.

– Где госпожа Чжао? – спрашиваю я, заглядывая брату через плечо.

– Теперь, когда она получила статус Достопочтенной матери, посчитала, что ей не подобает приезжать на гонки.

– Достопочтенная мать, – повторяю я. Меня радует, что Ифэн по-прежнему предан госпоже Чжао. Но если по какой‑то причине его жена станет возражать, я приму госпожу Чжао в Благоуханной усладе. Мне потребовалось много лет, чтобы понять, что она ненамного старше меня, так что, возможно, мы вместе будем тихо дряхлеть, занимаясь вышиванием и рассказывая поучительные истории в особом уголке внутренних покоев.

Наконец приезжает Мэйлин. Она вполне обеспечена и носит изысканные платья, купленные на собственные деньги. Рядом с ней гордо вышагивает ее муж, тоже преуспевающий. Между ними идет Дайжу, их восемнадцатилетний сын. На несколько шагов позади семенит девушка – выживший ребенок госпожи Чэнь, Пятая дочь, которую некоторые в Уси теперь называют Молодой повитухой.

Дайжу обгоняет родителей, кланяется нам с мужем, а потом спрашивает, здесь ли Лянь. Мальчик учтив, он, как я и обещала Мэйлин, получил образование в нашей домашней школе.

– Позволь проводить тебя, – говорит Маожэнь.

Муж поднимается и уходит с Дайжу. Кайлу обращается к Мэйлин:

– Жена, я хочу прогуляться до пагоды. Ничего, если я ненадолго оставлю тебя здесь?

Как только наши мужья исчезают из виду, Мэйлин садится рядом со мной. Так часто мы слышим о браках, где супруги скорее компаньоны, а тут наоборот – с Мэйлин я познала глубокую и чистую любовь.

– Помнишь, как бабушка обсуждала с твоей матерью возможность нашей дружбы? – спрашиваю я.

Мэйлин кивает.

– Дружба – это уговор между двумя сердцами. Соединив сердца, женщины могут смеяться и плакать, жить и умирать вместе.

– Представляла ли ты тогда, насколько верным это окажется для нас с тобой?

– Нет, но я не могла представить и что увижу тебя на празднике, – отвечает она с нежной усмешкой.

Я смотрю на озеро.

– Ты столько лет живописала мне всё, что тут происходит! И да, я так себе это и представляла.

– А взамен ты научила меня читать и писать.

Я наливаю две чашки вина, и мы некоторое время наблюдаем за игрой детей.

– Ты уже отобрала случаи, которые включишь в книгу? – спрашивает Мэйлин.

Я вздыхаю и воздеваю руки к небу.

– Не понимаю, почему ты упорно настаиваешь на написании книги?!

– Потому что ты просто обязана это сделать. Знаешь, как говорится, у стариков много знаний и опыта, как у старых деревьев много корней.

– То есть ты записала меня в старики? – поддразниваю я ее.

– Я лишь говорю, что ты врач и десятилетиями лечила женщин и девочек. Ты должна поделиться своими знаниями.

– Да, я хотела бы приобщить к знанию побольше жен и матерей, – признаюсь я, смущаясь озвучить это желание даже подруге. – Но если я напишу книгу – ну, вдруг! – не подумают ли люди, что я ищу славы?

– Ты не доктор Ван! – сурово отвечает она. – Твоя цель – помочь другим!

Я в очередной раз обдумываю идею написания книги – мы с Мэйлин не впервые обсуждаем эту тему.

– Если бы я могла описать симптомы, а затем рецепты составов с точными измерениями и временем, необходимым для приготовления, женам и матерям не пришлось бы рисковать своей скромностью или скромностью своих дочерей, отыскивая пути к здоровью…

– Именно про это я и толкую!

– Но тогда женщина должна быть грамотной, – замечаю я.

– Не каждая женщина обладает этим умением, – признает моя подруга. – Но кто знает? Женщина может попросить прочесть соседку или подругу.

Мы погружаемся в молчание, обе в раздумьях.

Мэйлин дотрагивается до моего запястья, привлекая внимание.

– Если ты выберешь простые ингредиенты…

– Недорогие, ты хочешь сказать!

Мы смеемся, но она права.

– Никто никогда не скажет, что мои средства – сплошная показуха, – наконец говорю я. – Я всегда думаю о связи эмоций и тела. Яростная радость атакует ян, яростный гнев повреждает инь. Если бы я писала книгу, то хотела бы включить в нее заболевания печени, на которые влияют различные виды гнева, который мы, женщины, должны скрывать от мужей, свекровей и наложниц. А еще есть болезни легких, связанные с эмоциями – печалью и тревожностью.

– Помнишь Иволгу? – спрашивает Мэйлин. – Мне кажется, я ее тут сегодня видела. Женщины не только борются со своими эмоциями, но еще и трудятся в поте лица, а некоторым, как Иволге, вредит чрезмерный труд.

Я киваю, вникая в ее слова.

– Я не знаю ни одного врача-мужчины, который описывал случаи, связанные с болезнями работающих женщин.

Кайлу идет в нашу сторону, а это значит, наше с Мэйлин время истекает. Подруга сжимает мое запястье.

– Скажи, что сделаешь это. Нет, не так! Пообещай, что сделаешь это!

– Но я не знаю, с чего начать.

Она бросает на меня взгляд, который понятен без слов: «Перестань вести себя так, будто у тебя нет тем и мыслей».

– У тебя же есть записи, ты фиксировала все истории болезней!

Предложение подруги должно убедить меня, но я нахожу идею создания книги еще более пугающей.

– Если – заметь, снова «если»! – я возьмусь за это, мне понадобится твоя помощь.

Она кокетливо склоняет голову к плечу.

– Тебе нужно просто попросить.

Через несколько часов моя семья отправляется домой. Независимо от возраста, все выглядят усталыми, но счастливыми. Мне очень приятно видеть мужей, сидящих рядом со своими женами, когда мы скользим на кораблике по глади озера. Я надеюсь, через год мы увидим много младенцев-сыновей.

Вечером Маожэнь приходит в мою спальню. Он сидит, скрестив ноги, на краю супружеского ложа. Я расположилась напротив, слегка расставив ноги – платье струится, ступни выглядывают наружу. Хотя у нас появились три Льдинки, чтобы развлекать Маожэня, он время от времени с радостью заглядывает в мою спальню. Да, я родила четверых детей. Возможно, я уже не так стройна и подтянута, как раньше. В уголках глаз наметились морщинки, но мои ноги так же совершенны, как и в тот день, когда мать закончила их бинтовать. Маожэнь берет мои ступни в руки. Мужчины могут быть небом и солнцем, но не существует способа исцелить слабость Эссенции. Несмотря на всё, чему нас, женщин, учат, я подозреваю, что со временем каждая жена на земле приходит к пониманию этой истины.

На следующий день я остаюсь во внутренних покоях до обеда, а потом отправляюсь в Павильон отшельника. Деревья гинкго выросли, заросли бамбука стали еще гуще, но звук ветра в ветвях и журчание воды, стекающей по камням, остались прежними. Я перехожу по зигзагообразному мосту в беседку. Возможно, изначально здание предназначалось для встреч мужчин, но теперь оно полностью принадлежит мне. Интерьер выглядит так же, как аптека моих бабушки и дедушки в Особняке Золотого света.