Лиза Шимай – Развод. Смогу ли я простить? (страница 28)

— Сгорел.

Роман снял пиджак и бросил его на диван, а затем расстегнул ворот рубашки.

— Где сын?

— Спит в спальне, я положила вокруг него подушки для безопасности.

— Ян скоро приедет, привезет кроватку и остальное… Лен, это временно. Я к вечеру решу, что делать дальше.

— Не думай об этом. Скажи мне, что случилось?

— Лен, я не хочу тебя волновать.

— Ты меня волнуешь своим молчаньем. Рома, пойми, я больше волнуюсь, когда ты ничего не говоришь.

Я сажусь на диван и складываю руки на коленях, а затем продолжаю:

— Ром, я не говорю, что все наши проблемы именно из-за этого. Но часть именно из-за того, что ты многое замалчиваешь. Я не понимаю, что происходит у тебя в душе, додумываю…

— Ты не додумывай.

— Ну, конечно, это же так просто, — я всплескиваю руками, — Рома, что с домом?

— Смотри.

Рома дает мне свой телефон, там открыто видео.

Я зажимаю рот рукой и с трудом сдерживаю слезы.

Я вижу наш дом, вернее, то, что от него осталось. Часть второго этажа сгорела, стены почернели.

— Она чокнутая!

— Пожар потушили быстро, но недостаточно. Часть второго этажа… Да и первый, там всё воняет дымом. Там точно жить нельзя. Я нанял рабочих, сейчас они считают, во сколько мне это обойдется.

— А если бы я была там с Лешей! А если бы мы погибли?

— Я даже думать об этом не хочу.

Роман нервно расхаживает по комнате.

— Я в душ, переоденусь и пойду к сыну. От меня всё еще воняет дымом.

— Ром, где Маша?

— Её ищут.

— Как её выписали из санатория?

— Я говорил с её психиатром, и она меня пыталась убедить что Маша стабильна и не несет вреда окружающим и себе. Я уже ей рассказал о том, что произошло. К психиатру тоже будут вопросы.

— Ужас какой-то… Как она смогла дом сжечь?

— У нее в сумке была бутылка с бензином. Пожарные нашли.

— То есть, она пришла не ребенка забрать, а сжечь дом?

— Да, это было спланировано.

Рома идет в душ, а я снова не нахожу себе места. Еще раз пересматриваю видео. Душа разрывается.

Я всегда любила этот дом. Шторы, каждую вазочку, каждый предмет мебели выбирала сама, а Маша просто пришла и всё уничтожила.

Будто разрушить мой брак было недостаточно.

Маша ворвалась в нашу жизнь и всё перевернула с ног на голову. Тут есть вина Ромы, но это последнее, о чем я сейчас думаю.

Маша чокнутая. Еще и такая чокнутая, которая смогла обвести вокруг пальца психиатра, представить не могу, как она это сделала.

Маша гораздо опаснее, чем я думала.

Пока Роман в душе, я проверяю Лешу, он мирно спит. Иду на кухню и включаю кофеварку, аромат свежесваренного кофе распространяется по кухню. Я вдыхаю, закрываю глаза.

Очень хочется расслабиться и отвлечься, но я не могу.

Будто на иголках из-за этой ненормальной.

Постоянно чудится, что сейчас она придет сюда и устроит еще одно файер-шоу.

Она сожгла мой дом! Хочется волосы ей вырвать за такое.

— Лен, я хочу вас увезти на некоторое время. Ты согласишься пожить в загородном доме? Там будет охрана, доставка продуктов. Всё, что ты захочешь. Я хочу, чтобы вы были в безопасности.

Рома появляется в дверном проеме.

Я раздумываю несколько секунд, а затем отвечаю:

— Пойду соберу вещи. Через час буду готова.

Глава 32

Еще недавно я чувствовала себя тут в безопасности. Планировала сделать небольшой ремонт, купить новую мебель. Хотела сделать все так, как я люблю. А теперь мне хотелось отсюда поскорее сбежать. Хотя я понимаю, хочу сбежать не отсюда, я хочу сбежать от той жизни, в которой отказалась.

Я столько времени мечтала о беременности, представляла, какое это будет счастливое время, а в итоге теперь волнуюсь за свою жизнь. А еще больше волнуюсь за жизнь малышки.

И, конечно же, за жизнь Алексея. У меня до сих пор не укладывается в голове, как Маша может так относиться к своему ребенку. То есть, она пришла в наш дом подготовленная, она хотела его сжечь, и ей было глубоко наплевать на то, что там находится ее сын. Вот и показывается ее истинное отношение как матери.

Когда-то давно я читала, что у некоторых женщин полностью отсутствует материнский инстинкт. Но я не могла понять, как это. Теперь понимаю. Я очень сильно злюсь на Машу, хоть и понимаю, что, скорее всего, она просто психически нездорова. Но раз это так, то она должна содержаться в определенном учреждении, чтобы не нанести вред окружающим и себе.

Я ни в коем случае не позволю ей приблизиться к Алексею. Я знаю, что и Рома это не позволит. Я планирую ему в этом помочь.

Примерно через час к нам приехал Ян. В его машине уже лежала кроватка, вещи и памперсы для Алексея. Мы загрузили в эту же машину мой чемодан.

Я постаралась взять вещей по минимуму. Так хотелось скорее уехать из города, что не было времени на сборы.

Ян оставил нам машину и уехал на такси.

Рома сел за руль. Я впереди, Алексей на заднем сидении в люльке. Мы, наконец-то выехали из города. Первые минуты я чувствовала себя немного не в своей тарелке.

Может быть, это неправильно. Я пытаюсь отдалиться от Ромы, но обстоятельства сводят нас вместе. Может быть, мне стоило бы сейчас уехать одной. Но я понимаю, что Роме с Алексеем тоже стоит уехать. Я знаю, что он не убегает и сможет разобраться со всем на расстоянии.

— Рома, что с документами? — наконец-то решаюсь спросить. — Я имею в виду с документами на ребенка.

— На данный момент в свидетельство о рождении записан только я.

— Такое бывает? Я думала, всегда мать.

— Она отказалась. Сразу же после родов. Именно поэтому она и решила поступить таким образом. Потому что понимает, что уже не может ничего изменить. Денег она от меня больше не получит. Я не знаю, честно, как поступать дальше. Если врачи мне скажут, что с ней всё в порядке, она захочет через время увидеться с Алексеем… Я даже не уверен, что готов ей это разрешить. Посчитай меня эгоистом. Скажи, что я отвратительный человек. Может быть, я не должен ограничивать общение ребенка и матери. Но, глядя на то, что творится, я хочу сделать всё, чтобы она больше никогда не увидела Алексея.

— Это очень сложный вопрос, я с тобой согласна. И я правда не знаю, как правильно поступить.

— Нет правильного решения, Лена. Если я запрещу ей общаться с ребенком, чтобы защитить его, то я буду тираном. Потому что как я посмею запретить матери видеть своего сына? А если я позволю общаться, то я буду отвратительным человеком, потому что допустил умалишенную женщину к ребенку.

— Хорошо, что у него есть ты, — говорю я. — Я не могу даже представить, если бы Маша родила от какого-то такого же ненормального, как она, что было бы с ним? Боже, Ром, мне так жалко, что те женщины, которые мечтают о детях, не могут их завести. А у кого-то вот так рождается ребенок, и он никому не нужен. У меня сердце сжимается от боли каждый раз, когда я об этом думаю. Это же ужасно.

— Алексей не один. У него есть я. И очень надеюсь, что есть ты.

— Это очень сложно. А ты хоть понимаешь, о чем ты сейчас говоришь?