Лиза Марклунд – Трясина (страница 33)

Учреждение группового проживания, где жил Свен, называлось «Транан» и представляло собой двухэтажный дом с садом на окраине поселка. У брата была квартира на втором этаже с кухней, ванной, гостиной и спальным альковом. На первом располагались общие помещения для встреч и занятий. В здании круглосуточно дежурил персонал.

Поставив машину на парковку для посетителей, Викинг поднял глаза на окна Свена. Увидел, что брат сидит у окна за занавеской и смотрит наружу. Викинг помахал ему рукой. Свен отвел глаза, однако спустился ему навстречу, глядя в пол.

– Здорово, дружище, – сказал Викинг. Они обнялись, хотя во время пандемии этого следовало бы избегать. Викинг поздоровался с женщиной, заглянувшей в дверь. Ее он не знал в лицо. Сотрудники здесь часто менялись.

– Чем ты занимался сегодня? – спросил он, когда они осмотрели коллекцию машинок на полке и уселись на диван в гостиной брата. Мебель Свен выбирал сам, диван он захотел с обивкой в цветочек.

– У нас было собрание, – ответил Свен. – Мы поедем на экскурсию. И будем печь торт, потому что у Сигне день рождения.

Цель состояла в том, чтобы каждый проживающий ощущал свою сопричастность ко всему, что происходит в доме. Жизнь должна была представляться осмысленной и содержательной. Очень неплохое стремление.

– А что вы сегодня выбрали из еды? – спросил Викинг.

– Фрикадельки, – ответил Свен и опустил глаза.

Викинг погладил его по щеке – брату это нравилось.

– Я расскажу тебе одну вещь, но ты, пожалуйста, не пугайся, – сказал Викинг. – Я поеду в больницу на операцию – помнишь, как тебе удаляли аппендицит.

Брат начал заламывать руки, поднялся, встал спиной к Викингу.

– Свен, сядь, посиди со мной.

Но брат отошел к окну, продолжая интенсивно заламывать руки, нервно перетаптываясь на месте. Викинг поднялся, подошел, обнял его. Нижняя губа у Свена дрожала, в глазах был страх.

– Ты же помнишь, как все было, когда тебе пришлось поехать в больницу, – сказал Викинг. – Там все очень добрые.

– Тебе будут делать уколы?

– Наверняка, и даже много. Это немножко больно, но ничего страшного, ведь от них выздоравливают.

– Я не люблю уколы, – сказал Свен.

– Думаю, их никто не любит, – сказал Викинг. – Но я знаю, что ты не боишься ни уколов, ни анализов крови. Я просто хотел рассказать тебе об этом, чтобы ты понял, почему я некоторое время не смогу тебя навещать.

– А на мой день рождения ты придешь?

– Посмотрим, что скажет доктор. Но как только я поправлюсь, сразу приеду, заберу тебя, и мы поедим пирожных в кафе Хольмдаля.

Свен неуверенно улыбнулся.

– Пирожное «Картошка»? – спросил он.

– С большой кружкой какао, – заверил Викинг.

Видсель он покинул со странным чувством.

Полицейское заграждение на мосту возле Видваттнета уже убрали, пробоину в перилах временно заделали. Остановившись на северной стороне, он припарковал машину на площадке у моста, с видом на медленно текущую реку. Не выходя из автомобиля, достал телефон, нашел номер первой свидетельницы – женщины, у которой лицо размазалось от дождя. Ему пришлось звонить три раза, прежде чем она сняла трубку.

– В чем дело? У меня важное совещание.

Голос ее звучал недружелюбно.

– У меня еще один важный вопрос, – сказал Викинг. – И я хочу, чтобы вы подумали, прежде чем ответите.

– Мне больше нечего сказать. Я не совершила ничего плохого.

Викинг заговорил медленно и четко.

– Прямо перед аварией или в связи с ней, на мосту или возле него – вы не помните других машин? Или людей, одного или нескольких?

Он услышал на заднем плане разговоры и смех. Похоже, в важном совещании объявили перерыв на кофе.

– Что? – переспросила женщина.

– Подумайте. Не стояли ли, например, машины на площадке рядом с мостом? На северной стороне?

– На какой площадке?

– К северу от Витваттнета есть площадка с видом на реку.

– Что вы имеете в виду? Что кто-то сидел там и перекусывал? Под проливным дождем?

Поблагодарив ее за помощь, он положил трубку.

В пансионате Стентрэска в последнюю неделю не было иностранцев, кроме норвежцев с Ракетной базы. А вот в отеле в Стурфорсене, как обычно, проживало несколько иностранных групп, занимавшихся испытаниями новых моделей автомобилей. Эти испытания, обкатка новых прототипов автомобильных гигантов, проводились вокруг Стентрэска более пятидесяти лет, но в последнее десятилетие объемы удвоились. Сотни людей и десятки предприятий занимались тестированием новых машин в экстремальных условиях. Викинг где-то читал, что общий оборот по этим испытаниям составлял около полумиллиарда крон каждый год. Здесь имелись все предпосылки для успеха – субарктический климат, огромные пространства в сочетании с высокими технологиями и сервисом.

«Край света, – подумал Викинг. – Последний оплот цивилизации». Широкие асфальтированные дороги, ведущие в никуда, без людей. Поселок словно создан для того, чтобы проводить тест-драйв в необычных условиях и измерять эффект воздействия бомб на различные материалы.

Сидя в машине, он наблюдал, как река обрушивается вниз с водопада Стурфорсен, холодная и суровая, как сталь. На серой поверхности еще сохранялись белые гребни после порога, сильные подводные течения образовывали воронки, которые могли утащить на глубину и человека, и привидение. Гул водных масс постоянно слышался как басистый фон, непрерывная песня бескрайних просторов.

Этот звук он носил в себе, словно вибрацию где-то в позвоночнике, слышал его в своих детях, и своей матери, и, как ему казалось, в Хелене тоже. Когда он лежал, обнимая ее угловатое тело, вдыхая ее солоноватый запах, то и в ней ощущалась эта вибрация, эта дрожь, этот крик – песня севера, доступная только посвященным. Тем, кто знал тьму так же хорошо, как и свет, ледяной мороз и нестерпимую духоту. В Хелене звучала эта песня, он верил, что мелодия поселилась в ней, и они будут вибрировать вместе. В понимании сути вещей и данности, сделав выбор – прожить всю жизнь с одним-единственным человеком, в каком-то месте, в какой-то исторический момент, лишенный особого значения. Он ощущал это в песне – как он существует здесь ради самого себя и своих близких, не влияя на мир никак иначе, лишь на краткий миг занимая свое место, а она была рядом, звонкий голос в общем хоре вместе с его голосом. А то, что она теперь поет из болота, ничего не меняет в этой песне – так он думал, смирившись со своей судьбой.

Зазвонил его мобильный телефон.

Это был начальник канцелярии Министерства иностранных дел.

– Я не нашел никаких данных о том, что в нашем министерстве с начала шестидесятых и далее работал бы человек по имени Сверкер Исакссон, – сообщил он. – И в ОАЭ такой не значился. Это, впрочем, не означает, что он не работал в каком-нибудь посольстве. Он мог подчиняться другому ведомству или работать в торговой организации.

Викинг поблагодарил его за помощь.

По пути обратно он заехал в отель «Стурфорсен» и попросил дать ему регистрационные карточки всех иностранных постояльцев за прошедшую неделю. Администратор знала, кто он такой, была в курсе законов и правил, а потому возражать не стала.

Иностранцев было всего восемнадцать.

– Кто-нибудь из них выехал во вторник?

Да, группа немцев, приезжавших для тестирования автомобилей. Трое мужчин, из Лейпцига.

– Вы снимаете копии с паспортов? – спросил Викинг.

Да, по правилам копии снимаются всегда. Викинг попросил дать ему копии, и с этим тоже проблем не возникло.

Усевшись в машину, он уставился на портреты троих мужчин. Всем около сорока. Тяжелые, ничего не говорящие немецкие имена. Пустые, лишенные выражения глаза, отсутствующий взгляд.

Привидения, как и Сверкер Исакссон.

Дверь ему открыла Юсефин. Снаружи уже стемнело. В свете уличного фонаря ее лицо показалось ему совсем белым. Она была заплаканная.

– Тихонько, – попросила она. – Эллиот только что заснул, сегодня его было совершенно невозможно уложить.

Викинг беззвучно снял ботинки и повесил форменную куртку на вешалку в прихожей.

– Ты ел? – негромко спросила невестка, когда он вошел в кухню. – Есть паста с томатным соусом.

За кухонным столом, уставившись на свои руки, сидел Маркус. Свет от люстры падал ему на затылок. Звенела и булькала посудомоечная машина.

– Нет, спасибо, – ответил Викинг. – Мне бы стакан воды.

Во рту у него пересохло. Юсефин поставила на стол графин и три стакана, села рядом с мужем. Свет лампы освещал ее руки, но лицо скрывалось в полумраке.

– Что происходит? – спросила она из тени. – Кто нас фотографирует? И угрожает Маркусу?

Викинг глубоко вздохнул – стало быть, ей известно и о втором письме.

– Не знаю, – ответил он.

– Только не говори, что это несчастье – случайность, – сказала тень.