Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 98)

— О... — удивилась я, непроизвольно издав звук. — А это, случайно, не тот мужчина, который для тебя ничего не значит?

Мы были в клубе Эмиля и разрабатывали план мести мужчинам, когда она упомянула о нём.

— Всё-то ты помнишь, — наконец-то она улыбнулась.

— И он прислал мне букет, чтобы подобраться к тебе ближе?

— Куда уж ближе? — хихикнула Элина. — Скорее, этот нахал хотел заработать себе пару очков и получить одобрение в глазах моей сестры.

— А в итоге получила я. Кучу ревностных вопросов от Дамиана, который собирался искать курьера, передавшего мне те цветы.

Мы переглянулись и приступ смеха обрушился на нас двоих.

— Ты думаешь когда-то познакомить его с папой? — спросила я, когда мы обе немного успокоились.

— Исключено, — на этот раз её резкий ответ был моментальным. — Никогда и ни за что. Да и к тому же мы просто спим.

— Ты просто спишь с ним, — поправила я, взяв во внимание все сказанные ею до этого слова. — А он считает это отношениями.

— Что бы там он ни считал. Папа не оставит от него следа, если узнает. Я не настолько жестока, чтобы позволить этому случиться.

— Дамиана папа принял, — парировала я.

Как бы девушка ни пыталась убедить нас в том, что этот мужчина для неё ничего не значит, я всё равно видела — он ей не безразличен. На её прекрасном лице проскальзывала мимолётная улыбка, когда она говорила о нём. Возможно, именно он был причиной тех бесконечных ночных переписок, из-за которых она потом могла отсыпаться до обеда. Элина — тот самый идеал, к которому тянется каждый, кто когда-либо её просто увидел.

Уверена, этот мужчина не был исключением.

— Ты же знаешь папу.

Да, глупо было думать, будто дядя Марат спокойно примет кого-либо мужского пола.

— И всё-таки Дамиана папа знает всю свою жизнь, а Леона он и без того ненавидит.

— Леона? — переспросила я. Это ведь то самое имя, которое я видела на экране телефона Дамиана? Тем вечером, когда я рассказала ему про операцию? Именно к нему он обращался, когда говорил по телефону про человека, который сбил нас с бабушкой? — А они знакомы с Дамианом? Я уверена, что слышала, как он разговаривает с ним по телефону.

— Да, они знакомы, как и с Наилем.

— А почему папа его ненавидит?

— Ты же помнишь, я рассказывала, что у папы в клубе проходят бои.

Я кивнула.

— Леон дерётся на папином ринге. И рабочие отношения у них, мягко говоря, отвратительные. А если папа узнает о нас... — она запнулась, но сразу же решила продолжить: — Он просто пристрелит его, перед этим вырезав его глазницы и разорвав глотку на две части.

Хотелось бы мне попросить её не утрировать, но зная папу... Было абсолютно ясно, что она даже немного преуменьшала.

Я не стала рассказывать Элине о деталях разговора Дамиана и Леона, который стал причиной нашей недолгой ссоры и моей истерики. Не потому, что я не доверяла ей, просто не хотела сваливать на её голову то, из-за чего переживала сама.

— Обещаю, что никому не скажу о ваших отношениях.

— Спасибо.

— Очень мило, что ты о нём переживаешь, — подколола я, прежде чем она помогла пересесть мне на кровать.

— Я о нём вовсе не переживаю.

— Ты не хочешь, чтобы папа его убил.

— Это означает, что я не жестокая, а не то, что я о нём переживаю.

— Как скажешь, — хихикнула я.

Этим вечером мы устроили кино-марафон. Кушали всякие вредные штучки. Обсуждали папино день рождения, до которого оставалось всего три дня. Я была рада, что меня выписали до шестого ноября, потому что если бы всем пришлось праздновать этот день в больнице из-за меня — я бы точно себя не простила.

Перманентно ко мне возвращались неприятные мысли.

Обуза.

Неправильная.

Проблемная.

Никому не нужная.

Но ведь это было не так, правда же?

Семья. У меня была семья. И сложно поверить, что я могла лишить себя всего этого. Вместе с той маленькой зарождающейся в себе жизнью я могла потерять всех.

Сестру.

Родителей.

Подругу.

Своего любимого.

Его прекрасную семью.

Конечно же, я знала, что это всего лишь момент недолговечного прозрения. Что большую часть времени я всё равно буду считать себя обузой, которая недостаточно хороша, неполноценна, и другой никогда не станет.

Глупо это оспаривать.

Эти мысли никуда не денутся. И не делись. Даже сейчас.

В голове витала целая куча сомнений. Съедающее чувство вины не оставляло меня ни на секунду. Я постоянно бежала от самой себя, искренне пытаясь убедить свой разум в том, что меня можно любить.

И это было так сложно. Так безумно сложно.

Но в ту ночь, когда Дамиан пришёл ко мне и в очередной раз напомнил о том, что не оставит меня в покое, я поклялась себе в том, что попытаюсь.

Хотя бы попытаюсь принять себя.

Глава 40

Дамиан

— Собрание окончено, все свободны, — строго произнёс отец, складывая бумаги в папку. — Возвращайтесь к работе.

Забирая свои документы, люди незамедлительно покидали конференц-зал. Смею предположить, всем поскорее хотелось оказаться подальше от отца. Сегодня он выжал соки и жизненные силы из всех, включая меня. Встав на ноги, я собирался отправиться в свой кабинет и заняться всеми нерешёнными вопросами, но у отца явно остались на меня ещё планы.

— А ты останься, — обратился ко мне, стянув с себя чёрный однотонный пиджак и повесив его на спинку кресла. Он закрыл дверь, прежде чем взглядом заставить меня вернуться на место. Почему-то я не рассчитывал на то, что он собирается обсудить со мной рабочие моменты.

— Я так понимаю, ты хочешь поговорить не о инженерах, не укладывающихся в сроки.

— Верно понимаешь, сынок.

Отец встал напротив меня. Пальцы его правой руки нащупали на столе ручку, которой он начал постукивать.

— В чём дело? — настороженно спросил я, даже приблизительно не догадываясь тему нашего дальнейшего разговора.

— Марат кое-что рассказал мне, — начал он, бросив ручку и скрестив на груди руки.

— Что конкретно?

— Всё.

Иногда он выглядел довольно пугающим. Большую часть времени, которую он проводил вне дома. Его осуждающе-холодная интонация могла ввести некоторых людей в ступор. Многих, я бы сказал, но не меня.