Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 95)

Безо всяких сомнений, Наиль знал, как нокаутировать меня одним предложением — просто любое упоминание другого мужчины рядом с Асей приводило меня в бешенстве и заставляло планировать чью-то смерть.

— Сейчас не время для шуток, Наиль.

— В моих словах нет никакой шутки. Ты больше остальных знаешь, чего действительно она заслуживает. И если не ты будешь человеком, который предоставит ей это, то будет другой.

— Никакого другого не будет, Наиль.

— Тогда действуй. Не забывай, Ася часть моей семьи — она моя сестра и я всё ещё могу отправить тебя на тот свет, если ты разобьёшь ей сердце.

Запрокинув голову, я посмотрел на нависающие над этой мёртвой местностью тучи.

— Мне бы самому отправить себя на тот свет, — усмехнулся, прежде чем пожать ему руку и уехать.

***

Спустя несколько часов я стоял у регистратуры клиники, в самые неподходящие для посещения часы. Я не мог заявиться к Асе сразу после «общения» с теми отбросами, поэтому вернулся домой и принял долгий душ. Ледяная вода немного успокоила и отрезвила мой разум. Хотя желание забыться в бутылке виски никак не покидало меня.

Но я не мог позволить себе приехать к ней, пьяным. А увидеть её — было моим главным приоритетом.

— Дамиан Станиславович, мне правда очень жаль, но я не могу пропустить вас сейчас.

— Я её жених.

— Но уже ночь, — продолжала медсестра-секретарь, словно оправдываясь. — У нас есть правила, часы приёма давно закончены. Вы можете приехать с утра.

Достав из заднего кармана брюк бумажник, я вытащил несколько крупных купюр и вложил их в страницы её рабочего журнала.

— Дамиан Станиславович, заберите, пожалуйста! — процедила девушка. — Здесь же камеры.

— Я со всем разберусь, — пообещал я, не намереваясь уходить. Закрыв и отставив в сторону журнал, медсестра сражёно вздохнула.

— Ладно, можете пройти. Только очень тихо, пожалуйста. Чтобы не возникло проблем.

— Конечно, — кивнул я и ушёл.

Поднявшись на второй этаж по лестнице и пройдя весь путь до её палаты, я остановился прямо у двери.

Я был законченным эгоистом, приходя к ней ночью. Вторгаясь в её личное пространство. Зная, что она не хочет меня видеть.

Но по-другому у меня не получалось.

Я просто не мог.

Не мог без неё.

Надавив на дверную ручку и потянув дверь на себя, я зашёл внутрь и увидел, как умиротворённо она спит. Старался двигаться как можно тише, чтобы не побеспокоить её сон. Встал над ней, несмотря на то, что по обе стороны от кровати стояли стулья.

Вот, что ты пережила, моя милая. Что довело тебя до мыслей о самоубийстве. Что заставило тебя съехать с лестницы.

Если бы ты только могла представить, как мне жаль.

В это невозможно было поверить, но Ася усмехнулась — во сне, прямо в тот момент, когда терзания вылились в виде монолога в моей голове.

Улыбка коснулась моего лица от этого звука, но вскоре всё поменялось — она расплакалась. Уличные фонари хорошо давали мне рассмотреть текущие по щекам слёзы. Впервые в жизни я был так сильно не уверен в своих действиях, ведь она не должна была меня видеть.

Однако смотреть, как кошмары заставляли её плакать, я был не в состоянии.

Слегка наклонился. Взял её руку в свои ладони и поцеловал.

— Малыш, проснись, — шёпотом попросил я, переплетая наши пальцы. Было достаточно двух слов, чтобы её глаза распахнулись и сразу же нашли мои.

Я опасался её реакции.

Но она не испугалась. Не вздрогнула. Будто и не удивилась.

— Дамиан? — Ася проморгалась, не отводя от меня взгляда.

— Я здесь, любимая.

— Почему ты здесь?

— Мне нужно было увидеть тебя, — честно признался я. Как и сегодня утром, когда я привёз новое кресло. Как и каждую последующую ночь своей жизни. Самая крошечная крупица надежды пустила корни в глубине души, но чуда не произошло. Ася одёрнула руку, отрицательно покачав головой.

— Не смотри на меня, Дамиан. Пожалуйста, не смотри.

Она тихо рыдала, пряча лицо ладонями.

— София рассказала тебе. Ты всё знаешь. Мне так стыдно!

Блядь... Блядь! СУКА!

Она корила себя за то, что эти твари посмели надругаться над ней! Ей было стыдно!

— Больше никогда не говори так.

Сев на край кровати, я убрал уже влажные от слёз руки от её опухшего лица.

— Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня.

— Я не могу не смотреть на тебя. Это физически невозможно.

— Но я ужасная. Прекрати делать это. Прекрати.

С каждым принижающим её словом, ком в моём горле возрастал.

Почему этот невинный ангел не видел себя так, как вижу её я?

— Прости меня, малыш. Умоляю, прости меня за то, что ты пережила, когда меня не было рядом.

Заплаканные глаза бегали, пытаясь найти убежище где угодно — только не со мной. Моё сердцебиение замедлялось — я задыхался от собственной беспомощности против её печали. Против грёбанных обстоятельств. Против всех испытаний, которые ей пришлось пережить в свои, блядь, восемнадцать лет.

— Ты ни в чём не виноват, Дамиан.

— Только я виноват. Только я не уберёг тебя.

Если бы я только мог всё предвидеть.

Если бы не был таким беспечным.

— Я не имею права даже находиться рядом с тобой и молить тебя о прощении, но всё же смею делать это.

На этот раз её трогательный, полный трепета взгляд был прикован ко мне — она не отводила его всё время, пока приподнималась на локтях. Ей стоило многих усилий сделать это — и моё сердце сжалось, а пульс совсем затих.

Было невыносимо от того, какие боли она испытывала. Придерживая её за спину, я помог свесить тоненькие ноги с кровати, чтобы она села. Сам я присел на корточки, борясь с адским, едва удерживаемым желанием обхватить её колени и просидеть в таком положении всю ночь.

Эти глаза цвета мокрого асфальта. Пасмурного неба. Сильного, непрекращающегося ливня. Их глубина затягивала меня, не давая ни малейшего шанса вырваться наружу.

— Дамиан, выслушай меня, пожалуйста, — попросила она, не в силах скрыть, как тяжело ей давались слова. — Как бы я ни хотела соврать тебе, у меня не получится.

Дрожащие ладони дотронулись до моих щёк.

Всё происходило словно в другой реальности. Я точно приехал в больницу? Может, я отключился дома сразу после душа? Несколько ночей без полноценного сна всё-таки свалили меня? И мне снятся её удивительные касания?

— Ничего не изменит то, что я люблю тебя, но я не могу. Мне сложно, мне очень сложно, — всхлипывая, продолжала Ася. — Я не могла осмыслить наши отношения из-за своих травм, а теперь, после всего... Мне невыносимо, когда ты смотришь на меня.

Она всё ещё любила меня.

Любила, несмотря на то, как сильно я подвёл её.