Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 88)
Было невыносимо продолжать лгать ему о том, как я не хочу его видеть — и сама вселенная помогла мне. Дверь резко распахнулась — и в палату влетела тётя Сеня. Конечно же, в сопровождении мужа. Она упала на колени возле моей кровати. Только сейчас я осознала, что всё это время Дамиан продолжал держать меня за руку. Поняла это, потому что он её
— Моя маленькая, ты проснулась, — сквозь слёзы прошептала она. Слова застревали в моём горле, не давая мне услышать собственного голоса.
Стыд за то, что она пережила, пока я не приходила в себя...
Стыд за то, что Элина стояла возле отца и вытирала слёзы.
Стыд за то, что дядя Марат с его синяками под глазами выглядел так, словно не спал не одну ночь, а целую неделю.
Вот, что я чувствовала. Вина съедала мою плоть, шла по моим артериям, обгладывала мои кости. Я расплакалась, в очередной раз осознавая, как сильно мне дороги эти люди.
Дамиан сдержал слово. Он подошёл к двери, но немного замешкался. Обернувшись и задержав на нас недолгий взгляд, мужчина улыбнулся, а потом...
— Как ты себя чувствуешь? — спросил дядя Марат, целуя меня в лоб. Губы изогнулись в непроизвольной улыбке, и я ответила:
—
Глава 36
Сегодня я проснулась и увидела, что моя ладонь лежала на животе. Возможно, во сне я гладила малыша?
Малыша, которому не суждено родиться.
Хватит, не думай об этом. Не думай, иначе снова начнёшь плакать.
Я оглянулась вокруг.
На стуле возле меня сидела мама. Своими тонкими пальцами она будто расчёсывала мои слегка спутавшиеся волосы. У меня была отдельная, одноместная палата. За мной тщательно следил медперсонал, но родители всё равно не хотели оставлять меня одну ночью, поэтому ютились в другой палате, находящейся рядом с моей.
— Проснулась, солнышко.
Заботливый женский голос заставил меня улыбнуться.
— Вам с папой не обязательно ночевать в больнице.
— Обязательно, — теперь она звучала строже, но даже в её строгости было безграничное количество тепла и ласки. — Совсем скоро мы поедем домой, а пока побудем здесь вместе.
— Я переживаю за Элину, — призналась я. — Не хочу, чтобы она ночевала дома одна.
— Не волнуйся. Наиль пока присматривает за нашей девочкой.
Слава богу.
Присутствие старшего брата в доме должно было немного развеселить Элину, учитывая, как сильно она обожала его.
— Водные процедуры?
— Не хочу тебя напрягать.
— Ты лёгкая, как воробушек.
Было забавно слышать это от мамы — когда она сама по весу напомнила воробушка.
— Плюс нужно опробовать новое кресло.
Я слегка опешила.
Возле двери действительно стояло новое инвалидное кресло.
— Папа купил?
— Нет, папа только собирался. А это с утра привёз Дамиан.
— А, понятно...
Заправив волосы мне за уши, мама прикусила нижнюю губу.
— Ты не очень рада? Что-то произошло между вами, так ведь?
Мне было крайне сложно врать в лицо женщине, которая своей любовью и заботой буквально возвращала меня к жизни. Но ещё сложнее было разбивать ей сердце, обрушивая на её плечи ужасную правду. В итоге — я молчала, боясь подобрать не те слова.
— Ты можешь со мной поделиться всем, что тебя тревожит, — попросила она, сжав обеими ладонями мою руку. — Мне так жаль... Так жаль, что я не смогла защитить тебя...
Светло-карие глаза наполнялись слезами. Господи, почему я была причиной её страданий? Почему я всем вокруг приношу только горе?
— Пожалуйста, не плачь, — выдавила из себя я, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться самой.
— Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, но этот человек... Или
Все думали, что меня кто-то столкнул — хоть я и твердила о том, что ничего не помню.
Всё было намного сложнее.
Ведь эти люди...
Те самые дети, которых она, возможно, знала с детства. Дети, которые мечтали попасть в семью, в которую попала я. Если она узнает, что они стали причиной моего падения, это просто убьёт её, ведь она так любила всех этих детей.
Я не могла признаться ей. Не после всего, что она для меня сделала.
Наш разговор прервал врач, зашедший, чтобы задать пару вопросов касательно моего самочувствия. Мне было легче — физически. В душе — я разлагалась на части. Я не знала, что мне делать. Я не могла прекратить думать ни на секунду.
Завтра понедельник. И в понедельник они требовали принести деньги. Я понятия не имела, что они будут делать и что теперь делать мне.
Внутри я умирала. Умирала от осознания, что моего малыша нет.
Его нет по моей вине.
А я ведь даже не знала о его существовании.
Я проморгалась.
Мысли снова затянули меня подобно зыбучим пескам — и я даже не заметила, как санитары помогли мне усесться в новое кресло. Я сама проехала в туалет, находящийся прямо в палате, чтобы умыться и почистить зубы. Сейчас во мне было много обезболивающих, поэтому моё тело болело намного меньше, чем после пробуждения.
— Удобное? — спросила мама, подавая мне полотенце для лица.
— Да, очень.
Оно было компактным, не таким громадным, как предыдущее, но с таким же количеством функций.
Несмотря на моё отвратительное поведение по отношению к нему, он не переставал заботиться обо мне — и это убивало с ещё большей скоростью.
— Значит, он приезжал? — неожиданно для самой себя спросила я, когда мы вместе завтракали.
— Да, солнышко, — ответила мама, поставив стакан с соком на тумбочку возле кровати и внимательно посмотрев на меня. — Он приезжал. И выглядел он не очень.
— Не очень? — переспросила я.
— Между вами что-то произошло, пока нас здесь не было?