Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 75)

— Это ведь ты делаешь со мной вещи, из-за которых я становлюсь не вполне адекватным.

— Вспоминая некоторые моменты, я бы даже сказала — вполне неадекватным, — хихикнула она, когда я чуть приподнял её маленькое тело на руках и раздвинул ноги, заставив оседлать меня.

Мои ладони машинально залезли под майку и дотронулись до мягких ягодиц.

— Только не говори, что ты готов снова.

— Я не монстр. Больше никакого секса.

— Нет, он всё-таки будет. Просто не сейчас.

— И не в ближайшие дни, — добавил я.

— А вот с этим я поспорю.

— Никаких споров, Ася. Мне нужно пережить то, что я с тобой сделал.

— Опять, — она закатила глаза, оставив поцелуй на моей покрытой щетиной щеке. Он был лёгким, невинным, воздушным. Но при этом опьяняющим, требовательным, обжигающим.

Потом она поцеловала мой подбородок, тем самым напрочь одурманив меня.

— Решила подразнить меня?

— Пытаюсь объяснить, что вряд ли продержусь без секса две недели, находясь в одной квартире с мужчиной моей мечты.

— Куда делся мой невинный цветочек?

— Ты мне скажи. Это ведь ты делаешь меня такой.

Как мастерски она продублировала мою фразу.

Несмотря на то, что мои руки ласкали её потрясающую, соблазнительную попку — я отогнал любые пошлые мысли подальше. Всё было намного сложнее, чем просто желание её тела.

Нет.

Она вся.

Каждый уголок её трепетной души.

Каждая улыбка.

Каждый заинтересованный взгляд.

Я хотел быть обладателем всего перечисленного. И точно так же хотел, чтобы она обладала мной.

Ася и так обладала.

Всегда будет обладать.

— Тебе не нравится, когда я такая?

— Я люблю тебя в любых твоих проявлениях, малыш.

Всё это время работал телевизор, но я был так увлечён, что не слышал ничего, кроме её голоса. Вскоре я улёгся на спину, продолжая удерживать Асю на своём торсе. Снаружи послышались звуки ударяющегося о разные поверхности дождя. Моя майка задралась, открывая мне всю прелесть её вида сзади.

— Я знаю, куда ты смотришь. Моя попа горит от твоего взгляда.

— Не вини меня. Твоя попа произведение искусства, — ухмыльнулся я, поцеловав её в лоб.

— Кстати, ты сможешь немного разгрузить Станислава Юрьевича, если я буду на парах.

— Ты хочешь, чтобы тебе помогала твоя старая сиделка? Или мне найти новую? — спросил я, раз она снова подняла эту тему. — Или, как насчёт того, чтобы этим занялся твой мужчина?

— О боже, только не это! Я не хочу, чтобы одногруппники от меня шарахались. Я и так не в самом лучшем положении.

— Кто-то из них посмел обидеть тебя?

На моих скулах заиграли желваки. За сентябрь она посещала пары крайне редко, но даже за эти вшивые два раза кто-то из них уже мог расстроить её. Своей чёртовой бестактностью. Назойливыми взглядами. Перешёптываниями. Как только я представлял, что она становится объектом неуважительного к себе отношения или, сука, не дай бог, травли, я разрывался от желания давить черепные коробки.

Мне нужно было приставить к ней охрану в те дни, когда она приезжает на пары.

Как можно быстрее.

Тогда я буду спокоен.

Хотя стопроцентное спокойствие у меня будет только в случае, если я сам лично буду возить её из одной аудитории в другую.

— Нет, вовсе нет. Наоборот они... — Ася ненадолго замолчала, задумавшись. — Они были очень добрыми и толерантными. Никто не косился, не насмехался.

Я пытался найти в выражении её лица намёки на ложь, но, кажется, Ася говорила абсолютно искренне.

Попробовал бы, сука, кто-то насмехаться над ней.

— Хорошо, — прохрипел я. — Мне стоит беспокоиться о парнях?

— Беспокоиться о парнях?

— Есть кто-то, кто завладел твоим вниманием?

— Есть, и его наглая рука сейчас позволяет себе слишком много, — пошутила она, и я осознал, что, и вправду, сжимал упругую плоть, даже не задумываясь об этом. — И мне не нужна сиделка, Дамиан. Мне нужно немножко самостоятельности. К тому же у нас с Элиной количество пар почти совпадает, поэтому она мне будет помогать. Это она так сказала.

То, что они с Элиной учатся в одном университете, меня немного утихомиривало. Но о каком спокойствии могла идти речь, когда я боялся даже оставлять её одну в туалете?

Псих?

Не думаю.

Она могла упасть, не в состоянии удержать своего тела.

Как, блядь, мне жить спокойно?

— Плюс в этом году позаботились о пандусах, так что ей не придётся таскать меня по ступенькам, а до лифта я могу доехать сама, — воодушевлённо рассказывала Ася.

— Пандусы сделали во многих местах?

— На крыльце при входе и вообще во всевозможных местах, где есть лестницы в корпусе. Это странно и удивительно.

— Почему странно?

— Потому что до этого в университете не думали об инвалидах. А именно в этом году решили... — Ася прервала поток своих мыслей, приподнявшись. Её ладони упирались в мои плечи, служа ей точкой опоры. Я не мог понять, о чём она думала и почему так резко замолчала. — Это сделал ты, — прошептала она. Осознание читалось в её лице. Я покачал головой, пытаясь убедить её в обратном.

— Я ничего не делал.

Это было правдой.

Лично я ничего не делал. Моей задачей было только профинансировать идею и карман вышестоящих, чтобы они её утвердили. Этот университет входил в пятёрку самых престижных вузов страны, однако даже при этом в нём не было нормальных условий для людей с инвалидностью.

— Дамиан, — в уголках её глаз застыли слёзы. Я смотрел на неё снизу вверх и ненавидел себя за то, что стал их причиной. — Точно так же, как и с подъёмником, правда?

— Твои слёзы убивают меня.

— А твои поступки убивают меня.

Она снова упала лицом на мою грудь, обрушив на меня тихие рыдания. Я обнимал её с такой силой, что боялся сломать напополам. Такая хрупкая в моих руках. Такая крошечная. Такая ангельская. Самый светлый человек, который когда-либо только мог ступить на землю. Ася была создана для того, чтобы её беречь. Беречь и ограждать от любого дерьма, которое всякие гниды пытаются вылить на неё.

— Прошу тебя, не плачь.

— Почему ты не сказал мне? — шёпотом спросила Ася.