Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 74)

Я опирался ладонями об углы керамической раковины и смотрел на своё отражение в зеркале.

Блядь...

Чёртов мудак!

Идиот!

Сволочь!

Меня нужно кастрировать. Плоскогубцами раздавить мои яйца, чтобы больше я не набрасывался на неё, подобно дикому животному!

Как я вообще мог? Как посмел? Что на меня нашло? Контроль — я полностью потерял его.

Месяцами я отгонял от себя любые грязные, непристойные мысли, связанные с нашей близостью. Первые дни после операции она мучилась от сильных болей в спине — и я проклинал себя за то, что никак не мог ей помочь и забрать эту боль себе.

А что в итоге?

Теперь я вовсе готов был застрелить себя. Я надругался над своим ангелом. Надругался над своим хрупким цветком, когда она едва закончила свой первый курс реабилитации.

Именно сейчас.

Именно сейчас мне нужно было не сдержаться и показать ей, какой я неуравновешенный придурок.

Количество крови, смешавшееся с водой и пеной во время нашего совместного принятия душа, меня просто убило.

Но самое главное...

Самое главное и ужасное — в моменте занятия любовью я искренне считал, что сдерживаюсь.

Включив холодную воду, умылся, чтобы немного привести разум в порядок. С какой бы ненавистью я себя ни проклинал за произошедшее, всё равно не могу отказать в удовольствии вернуться в спальню и остаток ночи наблюдать за тем, как она мирно посапывает. После того, что я с ней сделал. Мило свернувшись калачиком на моей огромной постели, что делало её крошечную фигурку ещё меньше.

Я улыбнулся, вспоминая, что сейчас Ася намного лучше чувствует ноги и может двигать ими. Особенно большой рывок она сделала в последнюю неделю — что заставило мою тревожность и волнение возрасти до пика. Эта хрупкая девушка требовала от себя слишком многого.

И меня это убивало.

Да, она всё ещё не могла ходить — пока что ноги не удерживали на себе тело, но это был всего лишь первый курс терапии.

Правда, чем бы ни закончилась реабилитация, я буду рад любому исходу. Потому что мне действительно было наплевать, может она ходить или нет. Но мне не наплевать на радость, которую она испытывает от своих маленьких побед, ведущих её к конечной цели.

Я вытер лицо полотенцем и пошёл обратно в спальню, в которой, к моему удивлению, горел свет. Мне послышались звуки — и уже спустя мгновение я понял, что Ася включила плазменный телевизор, висящий на стене.

— И почему мы не спим? — спросил я, в считанные секунды разрушая расстояние между нами. Усевшись на край кровати, я взял Асю подмышками и посадил к себе на колени.

— А ты почему не в постели? Переспал со мной и слинял? — с усмешкой спросила она, заставив меня не то чтобы удивиться — я опешил настолько, что моя челюсть уже готовилась отвиснуть.

— Эта шутка — ещё одна причина для твоей порки.

— Ты постоянно только обещаешь, — Ася лукаво улыбалась. Я был бы не против устроить её сладкой заднице порку. Хотя лицемерю. Не против? Я изнемогал от желания сделать это.

— Не после того, как я заставил тебя истекать кровью.

— Снова будешь ругать себя?

— Лучше если бы ты отругала меня.

— Этого не будет. Потому что ты сделал меня самой счастливой, Дамиан. Ты всегда делаешь меня такой, — призналась Ася, и я уткнулся в нежную шею. Мне хотелось просидеть вот так всю ночь — держа её на своих коленях, зарываясь в её ключицы и сжимая её тонкую талию. — Я всё чаще стараюсь убедить себя в том, что всё это происходит со мной наяву. Что ты настоящий.

— Я самый настоящий, — прохрипел я, не отрываясь от её молочной кожи.

— Я знаю.

Ася опустила голову, коснувшись подбородком моей макушки. Её крохотные ручки вцепились в мои волосы — и в этот момент я смог поверить, что мой ангел жаждал меня точно так же, как и я её.

— И весь для тебя.

— Всё-таки так сложно поверить.

— Поверь, малыш. Сейчас, или в нашу первую брачную ночь, или в свадебном путешествии — ты обязательно поверишь.

Пришлось оторваться от её шеи, затягивающей меня словно зыбкий песок. Её чистые серые глаза смотрели на меня с ноткой надежды, которую я собирался оправдать.

— Теперь перейдём к одному неприятному вопросу, — начал я, внезапно вспомнив, о чём хотел поговорить с ней ещё до того, как разложил её чуть ли не на кухонном столе.

— Какому? — милые брови нахмурились. Кукольные глаза выдавали недоумение.

— Почему с моей карты не списываются средства?

Пару недель назад я дал Асе одну из моих карт. До сих пор не в состоянии забыть её робкую реакцию, сопровождающуюся ярко-красным оттенком на щеках.

— Мне особо и некуда тратить, Дамиан. Тем более последние два месяца, когда я большую часть времени провожу на реабилитации.

— И всё же вы ходили по торговым центрам вместе с Элиной и Софией.

— Я расплатилась родительской карточкой, — в оправдание сказала она.

— Ты будешь расплачиваться моей картой. Ты меня услышала?

— А если нет?

— Да, Ася, — парировал я, крепко впиваясь пальцами в её талию. — Как самая настоящая умница, ты будешь тратить мои деньги всю жизнь.

— Никогда бы не подумала, что кто-то будет меня уговаривать тратить его деньги, — с хохотом заявила она.

Этот забавный смех мог осветить собою каждый тёмный уголок этого мира — не говоря уже о моей душе.

— Кстати, я забыла тебе сказать. У нас уже начинаются семинары. Так как пока первый курс реабилитации закончен, я хотела поехать в понедельник в университет и посидеть на парах.

Первый месяц занятий состоял в основном из лекций, поэтому Ася почти ни разу не посещала университет — всё её внимание было сосредоточено на реабилитации. Несмотря на то, что её усердная работа не давала покоя, меня вполне устраивало, что в её поле зрения не попадали самоуверенные малолетние сопляки.

— Как насчёт того, чтобы моя маленькая первокурсница не появлялась там до конца года?

— И как мне сдавать сессию, в таком случае? Я и так была на лекциях два раза за весь сентябрь. Преподаватели, конечно, входят в моё положение, но садится им на голову тоже не хочется. Такими темпами у меня даже допусков к зачётам не будет.

— Я позабочусь о том, чтобы ты была отличницей.

— Ты что, намекаешь на взятки? — её глаза округлились.

— Вовсе не намекаю, малыш.

— Нет, Дамиан, я хочу учиться. Несмотря на то, что сейчас это получается не очень хорошо... — она прикусила нижнюю губу, от которой я не мог отвести взгляд какое-то время. — Мы даже думали взять академический отпуск на этот год, чтобы потом наверстать упущенное.

— Академический отпуск? Я против.

— Почему это?

— Один лишний год всякие мудаки будут глазеть на тебя.

Ася отпустила мою шею и негодующе скрестила руки на груди. После душа я переодел её в одну из своих домашних футболок (по длине больше походившую на платье), поэтому её вид был безумно забавным. Она была похожа на крошечного котёнка, запутавшегося в метрах ткани.

— Знаешь, ходу твоих мыслей каждый раз удаётся меня удивить.

— В хорошем или плохом смысле?

— В смысле — откуда в тебе столько ревности?!

— Ты мне скажи.

— Я?