Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 68)

— Теперь внимательно меня послушай. Операция — не единственное, о чём ты будешь переживать. Ты будешь волноваться каждый чёртов день. О её состоянии. О её здоровье — физическом и ментальном. О том, что она может поскользнуться, упасть с лестницы или заснуть, принимая ванную, и захлебнуться. Даже о том, что от тебя воняет сигаретами, а ей это не нравится. Мне продолжать? У меня есть много примеров, с которыми я борюсь до сих пор. Ты с лёгкостью можешь скомпрометировать врача и разбить ей сердце, при этом даже нисколько не замарав себя дерьмом в её глазах. Но ты не получишь от меня одобрения, которое, видимо, хотел услышать. И чтобы ты знал, если бы я всё время шёл на поводу у своей паранойи и делал всё так, как она велит, то нашей тыковки не было бы на свете, потому что беременность Полины сводила меня с ума. Иногда нужно жертвовать своим спокойствием в угоду их желаний, и делать так, как лучше для неё, а не для тебя.

«Пожертвовать своим спокойствием».

Наш разговор продолжался, но эти слова застряли где-то в глубинах сознания.

Почему?

Он был до беспредела помешан на матери. Буквально не в состоянии спокойно прожить без неё и десяти минут. И когда он жертвовал своим спокойствием ради её желаний, то в голове невольно проскальзывали мысли — что и у меня получится.

Я пришёл в себя, увидев, что подаренная пару лет назад Эдианом хрустальная пепельница наполнилась несколькими новыми окурками. Нужно бросать курить в таких количествах. Хотя, если бы не сигареты, во мне уже не осталось бы нервных клеток.

Вспоминая наш полуторачасовой диалог, я чувствовал себя более чем паршиво.

Действительно, я думал только о своём спокойствии. Собирался сделать так, как удобно мне — даже если бы это означало разбить её и без того хрупкие надежды.

Блядь, я — полное дерьмо и урод. Будучи эгоистичным подонком, готов был отнять её шанс подняться на ноги.

Но я так сильно беспокоился о ней. Господи, как я беспокоился. Конечно, это слишком хреновое оправдание моему отвратительному поведению, но я не мог потерять её, когда только нашёл.

Я ещё долго просидел за столом в кабинете, умоляя всевышние силы, чтобы операция прошла хорошо, и проклиная себя за то, каким был эгоистом.

В итоге сон и усталость всё-таки победили.

Веки отяжелели.

Я отключился.

***

Минут двадцать я сидел в одной позе — локтями упираясь в свои колени, а лбом в сжатые кулаки — которые, должно быть, уже оставили на моей коже красное пятно. Почти не моргая, я смотрел вниз, на белую больничную плитку. Операция шла уже около двух часов. Мои родители вместе с братьями, Софией, Элиной, Наилем, Дамиром и остальными ждали в кафетерии, потому что с таким количеством людей в этом коридоре творился настоящий хаос.

— Дамиан, — я услышал хриплый голос Марата, прежде, чем мои глаза смогли заметить его туфли.

Пришлось выпрямиться.

— Сколько часов ты спал сегодня ночью?

— Не имеет значения.

— И всё же?

— Нисколько.

— Я так и думал.

Пару раз моргнув, заметил, что обе его руки держали бумажные одноразовые стаканчики. Один из них он протянул мне.

— Где Ксения? — спросил я, забирая кофе и делая глоток — равносильный почти всему объёму напитка.

— Она тоже не спала сегодня. Я попросил дать ей успокоительное и отвёл поспать в одну из палат. Так будет лучше, ей нужно отдохнуть, пока она не извела себя полностью.

Марат сел рядом со мной. Мы оба погрузились в собственное пространство для размышлений — и никто из нас не пытался нарушить затянувшуюся молчаливую паузу.

— Ты ведь понимаешь, что мы бы никогда не пошли на это, если бы ей что-то угрожало? — внезапно спросил он, поймав на себя мой — я уверен — разбитый взгляд.

— Я понимаю. Но этого понимания недостаточно, чтобы успокоиться.

— Мы не могли оттягивать этот момент.

— Я знаю.

Чем дольше не будет лечения, тем сложнее ей будет в будущем. Но опять же — мне нет успокоения ни в одних словах.

Оставив пустой стаканчик между нами, я продолжил ковыряться в собственном безумии. Марат тоже был немногословен — если Ксения не спала всю ночь, то он вместе с ней, и сейчас мужчина был не в самом лучшем состоянии. Видимо, сегодняшней ночью сон обошёл стороной нас всех.

— Знаешь, когда ты уехал позавчера после того, как испортил нам ужин, мы ещё долго обсуждали, какой ты мудак, — спокойно начал он.

— Я в вас не сомневался, — так же спокойно ответил я. Зная Марата, он мог меня хотя бы покалечить — а если все мои конечности до сих пор оставались на месте, я действительно считал, что он не против моей кандидатуры.

В любом случае — другой не будет.

— Ася попросила меня больше не угрожать тебе.

Лёгкая улыбка тронула мои губы, когда я представлял эту сцену. Не будь шум в моей голове слишком громким, я бы представил эту милую сцену более красочно.

— Конечно же я не перестану, Дамиан. Если ты обидишь её, то поверь — пуля в лоб будет казаться тебе немыслимой роскошью.

Я был согласен получить пулю в лоб просто так, в обмен на то, что через пять минут врач выйдет и скажет, что всё прошло хорошо.

— Я никогда не позволю себе этого. Но от количества ваших угроз в моих намерениях ничего не изменится.

— Ей всего восемнадцать. Не будь эгоистичным ублюдком и дай ей пожить с родителями.

— Жизнь с родителями предполагает ночёвки в моей квартире несколько раз в неделю?

— Ты охренел?! — зашипел Марат — и моя ухмылка превратился в недолгий смех. Однако даже после этого я всё ещё не умер, так что теперь был абсолютно уверен, что он рад моей кандидатуре.

В скором времени Марат пошёл проверить спящую в одной из палат жену. Снова пространством завладела тишина, шум в голове вернулся. Стреляющая пульсация в висках не давала покоя и продолжалась ровно до момента, пока дверь операционного блока не открылась и куча медперсонала во главе с врачом не вышла.

Пять часов операции позади?

Мы с Маратом подошли к Логвиновому. В двух-трёх метрах, позади меня, стояли Ильдар с Дамиром и моим отцом.

— Как всё прошло? Как она? — не скрывая паники в голосе, сразу спросил я.

— Можете не переживать. Операция прошла успешно.

Только после этих слов с моих губ сорвался вздох облегчения. Позже я собирался переговорить с ним наедине, без лишних глаз, чтобы должным образом отблагодарить.

— Несколько дней ей придётся полежать в больнице, под нашим наблюдением. Какое-то время будут сильные боли в районе спины и грудной клетки. Пока будем колоть обезболивающие, но у неё молодой организм, так что всё должно зажить довольно быстро.

У нас уже были все рекомендации врача, но мы синхронно решили прослушать их ещё раз.

— К ней сейчас можно?

— Сейчас её перевезут в палату и вы сможете её увидеть. Но имейте в виду, она ещё не пришла в себя после наркоза.

Чья-то тяжёлая рука упала на моё плечо — и я увидел Наиля.

— Живой? — спросил он.

— Теперь да.

Сейчас я снова мог дышать.

Глава 27

Ася

Как же сильно хотелось спать.

Веки были тяжёлыми — я с трудом могла открыть глаза, словно, пока лежала без сознания, их сшили прочной нитью. И от любой попытки раскрыть их, складывалось впечатление, что разрывалась плоть.

Больно.

Точнее...

Скорее неприятно и непонятно.