Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 69)

В голове звучали странные звуки, которые я никак не могла разобрать. Я плохо чувствовала своё тело и была немного дезориентирована. Я лежала на каком-то боку, не на спине. Сквозь уплывающий сон попыталась пошевелить пальцем правой руки, но внезапно поняла, что кто-то меня держит. Чья-то тёплая и родная ладонь. Мне не нужно было открывать глаза или долго гадать, кому она принадлежит.

— Солнышко моё, — прозвучал этот мягкий голос, от которого внутри всё затрепетало. Я улыбнулась, пытаясь сжать её маленькую руку в ответ. А потом мои веки распахнулись — и яркий дневной свет ударил по глазам. Если честно, я никогда особо не верила в то, что свыше есть ангелы-хранители, которые за нами присматривают. Но я поверила, что мой ангел-хранитель жил на земле. Иногда я даже была благодарна судьбе за то, что моя жизнь обернулась таким образом и сделала меня калекой — потому что иначе я бы не встретила её.

И её семью.

И мужчину, в которого так сильно влюбилась, что мысли о нём помогли мне сегодня почти не тревожиться.

— Как ты, моя милая?

— Хорошо, мама, — ответила я, облизав пересохшие губы. Её светло-карие глаза расширились — хоть моё собственное зрение было слишком расфокусированным, но я сумела хорошо разглядеть её полное удивления выражение лица.

— Мама, — повторила она дрожащим голосом. Я вовсе не хотела заставлять её плакать. Мне просто хотелось назвать её мамой. Хотя бы один раз. Я надеялась, что не выглядела глупо в их глазах — но если вспомнить слова дяди Марата, то почему-то я была уверена, что они будут не против. — Ты назвала меня мамой. Ты понимаешь?

— Вы не против?

— Конечно нет, — она поцеловала мою руку. — Мы будем очень счастливы. Да, папа? — обернувшись, спросила она у стоящего за её спиной, словно тень, мужа, который, в свою очередь, наклонился и поцеловал её в макушку.

— Без сомнений. Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросил дядя Марат.

— Голова немного кружится, а так всё очень хорошо.

Сзади чьи-то пальцы начали расчёсывать мои волосы, но я лежала на правом боку и не видела этого человека. Правда, в этом случае мне тоже не нужно было видеть, чтобы знать, кто это.

— Элина?

— Чувствует, — произнесла она, поцеловав меня в затылок.

Я слишком плохо соображала и не поняла, что в палате было намного больше людей — у двери, вместе со своими родителями, стояла София, рядом с ней был Наиль и дядя Ильдар. Всё плыло, поэтому на пару секунд я закрыла глаза.

— Думаю, нас здесь слишком много, — сказала тётя Сеня.

— И это ещё половина снаружи, — добавила Элина.

— Я рада видеть всех.

Каждого человека, который считал меня своей семьёй, несмотря ни на что.

— Всё равно, тебе нельзя перенапрягаться. Будем заходить по очереди. Кто первый?

— Кхм, — я услышала кряхтение Элины позади себя. Мама с папой посмотрели на неё, а потом перевели взгляд немного правее. По моим ощущениям там должно быть окно? Или угол палаты. На кого они смотрели? Я думала, что все остальные находились снаружи.

София пыталась сдержать хихиканье, зажав одной рукой рот, но выходило не очень. Этими милыми звуками она захватила моё внимание — оно было слишком рассредоточенным, но по какой-то причине подмечало всякие мелочи. Например такие, как мягкий взгляд Наиля, полностью прикованный к ней.

— Помни, что я зайду в любой момент, — проинструктировал дядя Марат, притянув жену к себе, когда та встала.

— Так что веди себя хорошо, — задорно подхватила София, собираясь выйти из палаты вместе с остальными.

— Не волнуйся, я беру этого бугая на себя, — говоря о бугае, тётя Сеня имела в виду папу. Это были последние сказанные ею слова перед тем, как выйти. Мне пришлось сдержать вырывающийся наружу смех, так как смеяться было больно — словно все мои склеенные рёбра пытались отделиться друг от друга. Я мало что понимала, пока из задней части палаты не вышел...

Конечно.

— Ты здесь, — произнесла я, наблюдая за его неторопливыми шагами. Это было такое глупое замечание, но мне нужно было точно убедиться, что подходящий ко мне мужчина не мираж, плод моей фантазии или реалистичный сон.

— Я здесь, малыш.

Он присел на корточки, обхватил своими руками мою и поцеловал костяшки моих пальцев.

— Теперь скажи мне, как ты себя чувствуешь.

— Всё очень даже хорошо, — солгала я, чтобы он меньше переживал. — Кажется, ты говорил, что после операции я увижу тебя первым.

— Я отдал эту привилегию твоим родителям.

— Очень благородно с твоей стороны, — его поцелуи были такими трепетными, что они помогали унять резко проявляющуюся в теле боль. Я рассматривала его и приходила в ужас от увиденного. Он выглядел уставшим, даже вымотанным, «помятым». Складывалось впечатление, что за прошедший день он сбросил несколько килограмм, но это всё из-за усталости, которая читалась в его лице.

— Дамиан.

— Да, цветочек?

— У тебя синяки под глазами.

— Не обращай на них внимания.

— Не могу. Лучше тебе поехать домой и поспать.

— Не думай, что ты сможешь избавиться от меня, малыш. Я поселюсь в этой палате до тех пор, пока ты не вернёшься домой.

Мне снова пришлось сдерживать смех, потому что от каждого резкого движения я словно чувствовала, как рушатся кости.

— Это звучит как угроза.

— Значит, я угрожаю тебе.

— Такие угрозы я готова терпеть.

Дамиан ласково погладил меня по щеке большим пальцем, когда пальцы его другой руки переплелись с моими. Это ощущалось как самое приятное, что я только чувствовала в своей жизни.

— Тебе всё-таки стоило переспать со мной, когда была возможность. Потому что теперь с моим состоянием придётся ждать несколько недель, прежде чем мы сможет вернуться к этому вопросу.

Карие глаза были прикованы к моему лицу. У меня получилось развеселить его, ведь он улыбнулся.

— Видимо, ты забыла, что мы договорились вернуться к этому вопросу только после свадьбы.

— А ты всё за своё, — я закатила глаза. — Мы так не договаривались. И дядя Марат пообещал тебя не убивать, но на свадьбу он своё согласие не давал.

— Ему придётся, если он не хочет, чтобы какой-то ненормальный псих выкрал тебя посреди ночи.

— Знаю я одного такого ненормального психа, — хихикнула я, откашлявшись из-за пересохшего горла. — Ты не мог бы дать мне воды? — попросила я. Тогда, ни секунды не медля, мужчина сразу же встал на ноги и налил полный стакан воды. Я тоже хотела встать, но он не позволил мне этого сделать, снова присев на корточки рядом с моим лицом.

— Лежи на месте, цветочек. Не двигайся.

— Ты мне поможешь?

— Конечно.

Дамиан давал мне пить небольшими глотками, свободной рукой придерживая меня за висок со стороны подушки.

— Спасибо.

Он поставил стакан на тумбочку рядом с кроватью.

— Теперь, когда во рту нет ощущения пустынной сухости, ты можешь поцеловать меня.

— Значит, это так ты хочешь, чтобы я хорошо себя вёл?

— Если не поцелуешь, я скажу, что ты плохо себя вёл.

— Меня не нужно уговаривать.

Уговаривать действительно не пришлось. Дамиан осторожно дотронулся до моего затылка, уничтожая последние миллиметры между нашими лицами — и впился своими губами в мои. Я была слишком слаба, чтобы успевать двигать губами в такт его бешеным движениям — поэтому чувствовала себя ужином, который он поглощает. Он буквально поедал меня — с неистовым желанием, выходящим за рамки.

— Чёрт, — зашипел он, отстранившись. — Кажется, мне снесло крышу.

— Да, совсем чуть-чуть. Но мы можем продолжить, если ты дашь мне отдышаться.

Я правда хотела продолжить, но внезапно дверь в палату открылась — и двое человек зашли внутрь.

— Привет, ребята, — дружелюбно поздоровалась я.