Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 27)
— Только вот я...
— Самая очаровательная девушка, способная влюбить в себя с первого взгляда.
— Тётя Сеня...
— Не спорь со мной. Мне лучше знать.
— А вы не против этого? — виновато поинтересовалась я. — Того, что он мне нравится, в смысле.
— Ни за что на свете. Я не против любых твоих чувств, но так как я знаю этого здоровяка с детства, то болею за него. Я очень рада, что ты мне об этом сказала. В одно время я немного боялась кое в чём признаться своему папе, о чём потом сильно жалела.
— А вы всё-таки признались ему в том, в чём хотели?
— Да, только было уже
— Но всё-таки нужно, чтобы наш папа не узнал раньше времени, а то это будет всемирная катастрофа. Он взорвётся от злости!
Я рассмеялась, когда та сжала маленькие кулачки и резко распахнула их — таким образом демонстрируя взрыв, который должен будет случиться у дяди Марата.
Я не хотела всемирной катастрофы. Я просто хотела, чтобы наш поцелуй повторился ещё раз.
Глава 12
Проигнорировав звонок в домофон, я открыл калитку своим ключом. Мой отец был таким же помешанным на контроле и безопасности, как и Марат, но при этом он крайне ценил приватность — поэтому в его доме никакой охраны не было. Установленных по всему периметру камер, сигнальной системы безопасности и нескольких специальных патрульных машин хватало для того, чтобы он был хотя бы немного спокоен.
Родители, очевидно, заметили моё появление — потому что, не успел я дойти до крыльца, как из дома мне навстречу выбежала мама, одетая в элегантное бордовое платье чуть ниже колена.
— Сынок, — мягко произнесла она, заключая меня в крепкие объятия. Она была хрупкой женщиной, миниатюрной, чья сила возрастала до беспредела, если дело касалось объятий.
— Здравствуй, мама.
Когда она отстранилась, знакомый запах сладких духов ударил мне в нос. Она так тщательно и пристально рассматривала меня, словно я был маленьким мальчиком, который впервые сам пришёл из школы.
— Почему ты не сказал, что заедешь?
— Это получилось внезапно.
— Очень хорошо, что получилось! Пойдём в дом.
Прежде, чем пройти за ней, я передал коробку шоколадных конфет.
— Твои любимые.
— Я по ним скучала, — прошептала она. — Но по тебе сильнее.
Ни секунды не сомневался в отце, который уже стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди и ноги на уровне лодыжек. Он преследовал мать, как тень, даже находясь в собственном доме.
— Не верю своим глазам, какие люди, — отец пожал мне руку, прежде чем притянуть мать к себе. — Неужели наш сын вспомнил, что у него есть родители.
— Я никогда об этом не забываю, пап.
— Очень надеюсь.
— Все в дом, — проинструктировала мама, прежде чем я успел ответить. — Будешь ужинать?
— Нет, мама, спасибо. Я не голоден.
— Не перечь матери. Он ещё как будет.
— А я думал, есть через силу это твоя прерогатива, — тише обычного сказал я.
Строгим взглядом тёмно-карих глаз папа буквально пытался пригвоздить меня к стене за издёвки. Мама вкусно готовила, выражая этим свою любовь, но не всегда отец любил то, что она пыталась в него засунуть. В доме об этом знали все, кроме неё — потому что он заставлял нас молчать.
В этом доме ничего не менялось и никогда уже не изменится.
Ухмыльнувшись, я сел вместе с отцом за обеденный стол и положил на мраморную поверхность папку с документами.
— Что здесь?
— Пару бумаг, требующие твоей подписи.
— Естественно, как же иначе. Мой сын приезжает домой, только когда ему нужна моя подпись.
— Я всё ещё могу отказаться от твоего бизнеса и вернуть его тебе, тогда у меня будет больше свободного времени.
— Нет, не можешь, — без колебаний ответил отец. — Ты мой наследник, вот и занимайся тем, что я тебе передал.
— Может, ты забыл, но у тебя есть
— Однако я говорю о наследнике, который сохранит всё, что я построил, а не уничтожит это.
— Ты к ним слишком строг, — парировал я.
С малых лет отец воспитывал нас в умеренной жёсткости — и с нашей до боли доброй матерью в семье сохранялся баланс. Даже несмотря на то, что иногда близнецы вели себя как дебилы, в них всё равно чётко прослеживались отцовские гены — это было неоспоримо.
— Я справедлив.
Опять-таки — умеренно справедлив. Он старался вложить в нас много стержня, чтобы мы поднимались каждый раз, когда у жизни будут планы поставить нас на колени. Я благодарен ему за всё, чему он учил нас.
В наш диалог вмешалась мама, поставив на стол сервировочный коврик круглой формы, а на него столовые приборы вместе с едой.
— Спасибо, мама.
Она улыбнулась — тогда отец коснулся её запястья и поцеловал тыльную сторону её ладони.
— Возвращаясь к предыдущей теме...
— Не к чему возвращаться, сынок. Будем честны, ни Эдиан, ни тем более Эмиль не потянут то, что делаешь ты.
— Эдиан неплохо выступает в качестве моего юриста.
— Тогда пусть продолжает. Это не тема для обсуждения. Твоё имя фигурирует почти везде. Это неизменно.
— Мне бы не помешало помощи. Как насчёт той, которую ты мне гарантировал?
— Не лги, тебе не нужно больше, чем я делаю. И к тому же у меня есть дела поважнее, — он притянул маму за талию, усадив к себе на колени. Мама смущённо пискнула, но ничего не ответила. Она знала, что была единственным важным делом отца — всегда, с самого моего детства, когда бы то ни было. Я любил своих родителей и их отношения, но никогда не понимал такого сильного помешательства друг на друге.
И что в итоге?
Сама судьба решила помочь мне познать такое чувство.
— У меня тоже есть такие дела. И я бы с радостью ими занялся, пока ты подменишь меня на руководящей должности, которую благополучно на меня спихнул.
Мама обнимала отца за шею, он же, в свою очередь, крепко держал её обеими руками за талию — они быстро обменялись взглядами, полными непонятного мне озорства.
— Мы с мамой в курсе, какие у тебя появились дела. Тыковка уже нам всё рассказала.