Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 17)

Мои зрачки то поднимались, то опускались — сквозь пелену слёз просматривая все имеющиеся контакты. Элина никогда не оставляла меня без внимания точно так же, как и София, но у меня не получалось написать им первой. Я зашла в телефонную книгу и секунды казались мне нескончаемыми, пока мой взгляд гипнотизировал имя мужчины, голос которого я мечтала услышать сейчас больше всего на свете. Мне было безразлично, почему он возился со мной — я и так прекрасно знала ответ, хоть он зачем-то отрицал его.

Могла ли я позвонить ему?

Он звонил мне вчера, позавчера и даже в понедельник через несколько часов после нашей встречи, которую назвал «свиданием». Как же смешно это звучит. Свидание? У него? Со мной? В какой из параллельных вселенных такое могло произойти? И несмотря на всю абсурдность происходящего, я не смогла сдержаться.

Прямо сейчас я нажала кнопку вызова — и в первую же секунду моё сердце замерло, а когда я услышала длинный гудок, оно и вовсе упало в пятки. Не дождавшись второго гудка, я сбросила, заблокировала телефон и положила на парту экраном вниз.

Какая глупая, Ася.

Мало того, что дефектная, так ещё и безмозглая.

Зачем ты начала звонить? Ты ведь знаешь, что из этого никогда ничего не выйдет. Не тешь себя надеждами и иллюзиями.

Ты и он?.. Никогда.

Мой подбородок болезненно дрожал, когда телефон завибрировал. Взглянув на экран, я увидела имя Дамиана — тогда я словно отключилась от реальности. Очень долго не могла принять вызов, но он настойчиво звонил, пока всё-таки я не сдалась.

— Да? — тихо ответила, приложив мобильник к уху.

— Ты так быстро сбросила, — сходу начал он, из-за чего мои щёки воспламенились. Конечно же это выглядело жалко, я сама решила позвонить ему и, не дождавшись даже нескольких гудков, сбросила. Но сейчас я слышала его голос — а значит, это того стоило.

— Прости, Дамиан. Просто подумала, что ты можешь быть занят работой, поэтому решила сбросить и позвонить позже, — солгала я, изо всех сил стараясь звучать хотя бы немного уверено.

— Не извиняйся передо мной. И не думай, что для тебя я не отложу любые свои дела.

На заднем плане я слышала голоса, а затем стукнула дверь — и голоса исчезли. Возможно, мне показалось, что он зашёл в более тихое и уединённое место, чтобы поговорить со мной. Проигнорировав его слова о том, что он бы отложил для меня свою работу, я продолжила:

— Я просто хотела сказать, что...

— Что ты хотела сказать? — демонстрируя своё нетерпение, спросил мужчина, когда я замолчала.

Действительно, что я хотела сказать?

— Я хотела сказать, что Дмитрий мог бы завтра не приезжать за мной. Дядя Марат заедет за мной где-то до двенадцати, поэтому отвозить меня в школу не нужно.

Господи, что я несла?

— Он будет стоять до тех пор, пока Марат не заберёт тебя.

Его глубокий баритон укутывал меня, словно шерстяной плед самой морозной февральской ночью. Я хотела слушать его. Просто слушать. Очень много слушать — до тех пор, пока не засну. Ещё мне хотелось сказать ему что-то, но из-за дрожащего подбородка было сложно.

— Я хочу быть уверенным, что с тобой всё в порядке.

— Со мной всё в порядке, — прошептала я, утихомиривая разрастающуюся в грудной клетке бурю.

Со мной не всё в порядке, Дамиан.

По многим причинам, начиная с собственной жизни. Но прямо сейчас ты главная причина, почему со мной не всё в порядке.

— Ася, что с твоим голосом? — его же голос стал мягче. — Ты плачешь?

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, будто это как-то должно исправить ситуацию.

— С чего ты взял?

— Я слышу.

Как он услышал? От него можно хоть что-то скрыть? Я была уверена, что он не заметит — по крайней мере, мне казалось, что мой голос был ровным.

— Что случилось? В чём дело? Кто-то обидел тебя? Я сейчас позвоню твоему охраннику.

— Нет-нет-нет, Дамиан, подожди, прошу. Успокойся, меня никто не обидел.

— Я слышу, как ты дрожишь. Кто посмел тронуть тебя? Прошу, скажи мне. Ничего не бойся. Я всё решу. Они пожалеют. На каком этаже ты находишься? Я вылечу своим частным самолётом, буду у тебя через три часа максимум. Я обо всём позабочусь, обещаю тебе. Просто дождись меня.

— Клянусь тебе, меня никто не трогал. Не нужно никуда лететь, пожалуйста, успокойся, — снова попросила я, потому что даже на расстоянии сотен километров чувствовала исходящее от него волнение, граничащее с гневом.

Неужели Дамиан действительно так сильно волновался обо мне? И готов первым делом прилететь ко мне из другой страны, пожертвовав работой? Сложно ответить, но он казался мне таким искренним и даже... напуганным тем, что не контролирует ситуацию?

— Я сижу в классе, Дамиан. Совершенно одна. Здесь даже некому обидеть меня, правда.

На другом конце линии я слышу едва заметный вздох — и он так похож на вздох облегчения, словно с его плеч упал целый еверест.

— Тогда что с твоим голосом?

— На самом деле, я просто... — я замялась, потому что мой лимит лжи закончился. Мне часто приходилось выкручиваться, но я никогда не умела это делать без ущерба для нервной системы.

— Скажи мне, прошу.

— Я хотела услышать твой голос, Дамиан, — призналась я, чувствуя себя такой глупой дурой. Но вместе с этим — волна облегчения накрыла и меня тоже.

— Из-за этого ты плакала? Потому что хотела услышать мой голос?

— Не совсем. Нет. Скорее... Я хотела услышать твой голос, потому что мне было грустно.

— Были причины для твоей грусти?

— Вся моя жизнь одна сплошная причина для грусти, — ответила я, молниеносно зажмурив глаза, когда смысл сказанной фразы дошёл до меня.

Это конец. Это просто конец.

Господи, почему ты делаешь себя ещё более жалкой в его глазах, чем есть уже? Почему говоришь это?

— Скоро я вернусь к тебе.

Табун мурашек прошёлся по позвоночнику, когда на долю секунды я представила, что мы действительно снова встретимся.

— И никогда больше не позволю тебе считать, что в твоей жизни есть хотя бы один повод для грусти.

Его слова можно было сравнить с долгожданным подарком на новый год. За время нашего разговора влажные следы на лице успели высохнуть, однако я почувствовала боль в глазах — и одинокая слеза снова скатилась по моей щеке.

— Тебе не стоит так говорить, Дамиан.

— Я буду не только говорить, цветочек.

— Почему ты так меня называешь?

— Ты напоминаешь мне цветок. Такая же хрупкая и прекрасная для всех вокруг.

— Я не прекрасная.

— Не спорь со мной, Ася. Тем более по телефону.

— Но это правда, Дамиан. Все люди вокруг видят, что я не прекрасная. И ты тоже это видишь, поэтому ты вовсе не обязан делать вид, что я... что... — у меня не получалось договорить, потому что слова путались — из-за чего я безумно нервничала.

Сердцебиение участилось — и я не слышала даже собственного дыхания.

— Малышка, успокойся, я прошу тебя, — сказал Дамиан. К моему огромному удивлению, его требовательная просьба немного привела меня в чувства. — Ты слышишь меня?

— Д-да, — неуверенно ответила я, стараясь проглотить всхлип.

— Хорошо. Тогда послушай. Я хочу, чтобы ты больше не говорила мне подобных глупостей. Чтобы даже не думала в эту сторону, иначе я просто вытравлю все подобные мысли из твоей головы.

— Дамиан, ты не понимаешь...

— Ася, — перебил он, не дав закончить предложение. Хотя, может, оно и к лучшему, ведь он сказал, что не хочет больше это слушать. — Пожалуйста, малышка. Я знаю, что за одну чёртову неделю не успел заслужить твоего доверия. У меня было слишком мало времени, но поверь — я сделаю это.

Из коридора я услышала голоса учителей — с каждой секундой они становились всё громче. Мне нужно было заканчивать наш диалог и хотя бы немного сосредоточиться на экзаменах, но разве я была в силах? Только не после нашего разговора. Всё, о чём я могла думать, это его слова, которые навечно запечатлелись в моём мозгу.