Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 19)

— Да. С ней никогда не должно было случиться ничего подобного, но она пережила столько, сколько обычному человеку непосильно. И всё по моей вине.

Он замолчал.

Любопытство раздирало меня, но вместе с этим я не могла просто спросить — в его глазах было такое невыносимое количество боли, что серый цвет вытеснял голубой.

Что пережила тётя Сеня? От одной только мысли, что она страдала, моё сердце сжималось и переставало биться.

— Мне так жаль.

— Каждый день я стараюсь делать её счастливой.

Это было видно.

Складывалось ощущение, что он дышал ради неё. Она была его жизненным ориентиром. Его маяком. Его воздухом.

— И сейчас мне очень нужно, чтобы ты позволила нам забрать тебя. Ты делаешь её счастливой, милая. Её и всю нашу семью.

Я должна была успокоиться, но вместо этого разрыдалась ещё больше, побыстрее спрятав лицо в ладонях — которые сию секунду наполнились влагой.

— Тихо, милая. Не плачь.

В следующее мгновение я почувствовала, как он по-отцовски поцеловал меня в макушку, вновь оказавшись позади меня. Это было настолько приятно, что слёз стало ещё больше.

— Теперь у тебя будет семья. Мы тебя удочерим. Они подготовят все документы к моему следующему приезду.

— Дядя Марат, — задыхаясь, попыталась сказать я, — вам ведь не обязательно это делать, удочерять. Мне вот-вот исполнится восемнадцать.

Сейчас уже был конец мая, а мой день рождения будет совсем скоро, в июле. Я боялась и ненавидела любые хлопоты, касающиеся меня.

— Это обязательно, милая. Я хочу, чтобы ты знала, что за тобой стоят любящие тебя люди. Даже если бы тебе исполнилось восемнадцать завтра. Мы бы всё оформили задним числом. Это очень важно для нас.

— А Элина? Вы думаете, она не будет против?

— Она приказала мне не возвращаться без тебя. И моя девочка всегда хотела младшую сестру.

Мне не верилось в происходящее. Он действительно говорил, что я могла стать сестрой для Элины, его родной дочери? Что их дом мог стать моим домом? Что мне не нужно было возвращаться в детский дом, потому что они очень хотели видеть меня рядом с собой?

— Папа! — до нас донёсся звонкий голос Элины, пока я ртом хватала воздух, чтобы привести дыхание в норму. Девушка встала на крыльце, держа за ручку распахнутую входную дверь тёмно-коричневого цвета. — Мы вас ждём.

— Мы идём, звёздочка, — дядя Марат коснулся моего плеча. — Идём же?

— Да, — прошептала я, заставив себя сдержаться и не расплакаться снова. Мой подбородок дрожал — и Элина увидела моё состояние сразу же, как только мы оказались в холле, рядом с ней. Ничего не говоря, девушка согнулась в пополам и бросилась ко мне в объятия. Мои руки потянулись к её спине. Я обнимала её и не понимала, действительно ли всё это реально. Может быть, я во сне?

— Мы с мамой ждём, — сказал дядя Марат и оставил нас наедине.

— Хорошо, папочка. Мы сейчас придём.

Я не была готова к тому, что Элина отстранилась. Я готова была провести весь день, утопая в её объятиях.

— И почему ты плакала? Мысль о старшей сестре доводит тебя до слёз? — с долей издевательства спросила она. Я отвела взгляд, боясь, что снова не сдержусь.

— Вовсе не из-за этого, — я проглотила каждое слово, всё же стараясь взять себя в руки. — Твои родители хотят удочерить меня. И я хотела спросить.

— О чём спросить? — она скрестила руки на груди, выжидающе наблюдая за мной.

— Если ты против, я никогда не соглашусь.

— И убьёшь мою маму? Этого ты хочешь? — серьёзно спросила она, сделав маленький шаг вперёд.

— Что?..

— Ася, мне не нужно было много времени, чтобы полюбить тебя, — она взяла мою вспотевшую руку в свою. — Я буду твоей сестрой. Ты от меня не отделаешься.

— Элина...

— Я всё сказала.

— Я бы никогда не хотела отделаться от тебя, — прошептала я, проклиная себе за очередную порцию слёз, которую не смогла сдержать. Она опять обняла меня — и обнимала всё время, пока я рыдала у неё на плече.

— Кстати, в придачу идёт ещё кое-кто.

— Ты о ком?

— Помимо дяди, тёти, двоюродной сестры, я говорю о самом прекрасном, самом заботливом, самом лучшем старшем брате на свете.

Наиль.

Я знала, что у Элины есть старший брат, только ещё не успела с ним познакомиться. Насколько я поняла из некоторых рассказов, они с Дамианом ровесники — и сейчас ему было около двадцати шести или семи. Он уже долгое время жил отдельно от родителей. Собственно, как и брат Софии, с которым мне довелось познакомиться неделю назад и которому при первой же возможности я отдала своё сердце.

— Он завтра приедет.

— Как? Уже завтра?

— А что такое? Боишься старшего брата? Не стоит, он за тебя порвёт любого, не раздумывая.

Мои глаза округлились, а зрачки расширились — конечно я не могла знать этого наверняка, но я почувствовала. Все сказанные Элиной слова были словно долгожданным глотком воды после скитаний по пустыне. Я не считала себя ребёнком — мне пришлось повзрослеть, когда приходилось заботиться о бабушке. И даже если взять во внимание возраст, я была почти совершеннолетней. Но буйная детская радость заполняла каждый необитаемый островок моей души.

— Пойдём, мама уже заждалась.

Я шмыгнула носом и попыталась вытереть влажные следы на щеках. Всё происходило в реальности, на самом деле. Я пообещала себе больше не плакать — но за сегодняшний день не сдержала обещание ещё очень-очень много раз. Начиная с момента, когда только увидела тётю Сеню.

Глава 8

Дамиан

От количества прочитанных за день бумаг у меня двоилось в глазах. Тем не менее я должен был закончить с проверкой и утверждением всех сроков до своего отъезда обратно. И это было так чертовски сложно, учитывая, что мой мозг отказывался сосредоточиться на все сто процентов, ведь он был занят тем, что рисовал образы Аси при любом удобном случае.

Вздохнув, вернулся к бумагам и взглянул на своего исполнительного директора. Последний месяц ему приходилось находиться в Польше, чтобы мы могли контролировать все рабочие процессы без моего присутствия.

— Так, ещё раз, при самом худшем раскладе, когда мы сможем уже ввести объекты в эксплуатацию?

— Даже если с учётом, что мы не впишемся в прописанные сроки, это будет не позже ноября, Дамиан Станиславович, — ответил он, закрывая чёрную папку с документами.

— А какого хрена мы должны не вписаться в сроки? Если у нас в приоритете резиденция, это не значит, что я не слежу за тем, что происходит здесь.

— Я продумываю худшие варианты и беру время с запасом, но всё будет в лучшем виде. К зиме этот комплекс будет готов. Даю гарантию.

— Хорошо. Сейчас можешь быть свободен. До завтра я кое-что проверю и будем переходить к следующим вопросам. Нам жизненно необходимо выкупить один земельный участок в самые кротчайшие сроки, поэтому нужно будет заняться этим.

— Я вас понял. Сделаем всё, как надо.

Всё как надо.

Весь сегодняшний день мне надо было только одно — услышать мелодичный голос, благодаря звучанию которого я попадал в рай на земле. В последний раз я звонил ей вчера утром, зная, что какое-то время до приезда Марата она будет находиться в детском доме. Она звучала спокойно, но я всё равно мог расслышать надежду в каждом её слове. Только когда охранник сообщил мне, что Марат забрал её чуть раньше полудня, я немного успокоился.

У меня не было сомнений в том, что он приедет за ней, но я всё равно волновался. Я волновался о каждой её прожитой в детском доме секунде, потому что она абсолютно не была той, кто мог дать отпор. Физически это было просто невозможно. И я бы хотел втоптать в землю каждого, кто причинял ей боль.

Больше ни вчера, ни сегодня я не тревожил её звонками, прекрасно понимая, что ей нужно это время, чтобы побыть в компании любящих её людей. Я надеялся полностью сосредоточиться и отдаться работе, только это нихрена не реально, когда она ураганом проносилась по моим мыслям.

Постоянно она.

Круглые сутки.

Без перерыва.

ЧЁРТ, Я СХОДИЛ С УМА. ЛИШАЛСЯ РАЗУМА.

Я дал ей достаточно времени, прежде чем снова напомнить о себе? Ибо больше я не имел возможности сдерживать себя от желания хотя бы просто набрать её.