Лиз Лоулер – Я найду тебя (страница 45)

Джеральдин чувствовала: он явно что-то скрывает, – однако воздержалась давить на него слишком сильно.

– А какая между вами личная связь?

Он покачал головой, как будто не знал ответа:

– Мы друзья, я надеюсь. Долгое время работали вместе. Лет восемь, если не ошибаюсь. Я дразнил ее после автомобильной аварии – мол, она должна вернуться сюда на работу… Мы скучаем по ней.

Джеральдин уже забыла о том, что Эмили сбила машина. Похоже, за последнюю неделю с ней случилось столько всего, что было трудно за всем уследить.

– Значит, вы ее тоже видели?

– Да. В последнее время она прямо-таки ходит по мукам. Я бы сказал, что у нее идет черная полоса.

Мысли Джеральдин на миг обратились внутрь. Слова Джерри как будто что-то задели в ней. Он произнес их так, будто Эмили в последнее время просто не везло. А может, с тревогой поняла Джеральдин, ей недорога жизнь… Что, если она нарочно бросилась под колеса проезжавшей мимо машины, а в клинике умышленно спровоцировала нападение того парня? Джеральдин посмотрела на молодого доктора и решила: с игрой в кошки-мышки пора кончать. Пусть у него приятные манеры и красивое лицо, но у нее есть дела.

– Чего вы не договариваете, Джерри?

Он молча отвел взгляд.

– Вы помогли ей сбежать, я права?

И Джерри рассказал ей о том, как помог Эмили бежать, как снабдил ее вещами и лекарствами. Она слушала, и ей было его жаль. Ей было жаль его, поскольку, если будет доказано, что Эмили причастна к смерти Нины Бэрроуз, то на его карьере можно поставить крест, а самого Джерри ждет тюрьма…

– Она намекала на то, что могла бы сделать и куда именно пойти?

Джерри в отчаянии опустил голову:

– Она сказала, что собирается доказать, что пребывает в здравом уме, а также что обнаружила нечто в клинике Виндзорского моста.

Его ответ слегка успокоил Джеральдин. Если планы Эмили и впрямь были таковы, непохоже, что она собиралась покончить с собой. Если б она хотела доказать что-то насчет клиники, где работала, то скорее всего начала бы с людей, которые, как ей казалось, были к тому причастны, что вновь тянуло ниточку от Эмили к убийству Нины Бэрроуз. Может, она убила эту женщину, потому что та не восприняла ее всерьез? Если так, то кто еще, по ее мнению, не воспринимал ее всерьез или же был в глазах Эмили виноват в том, что ее поместили в психиатрическое отделение? Дэллоуэй?

Полиция уже вела наблюдение за больницей, за домом ее родителей и за квартирой самой Эмили. А вот выставить наблюдение за домом Дэллоуэя никто не догадался. Эмили известно, где живет доктор. Однажды она там была. Сердце Джеральдин забилось быстрее. В голову полезли картины одна безумнее другой.

Эмили с ножом в руках, ее лицо перекошено маниакальной злобой. Джемма Дэллоуэй трещит без умолку, а муж пытается ее успокоить. Их дочь в страхе мечется от матери к отцу и обратно, не зная, кто эта гостья с ножом, и путается у всех под ногами…

Джеральдин резко встала и направилась к двери.

– Мне пора, Джерри. – Вот и все, что она сказала.

Глава 39

У него был сын. Второй ребенок. Дэллоуэй говорил только об Изабель. У него также был сын, и явно очень больной.

Мередит сказала, что мальчик – ее племянник, а также племянник Шелли. Все они родственники, все так или иначе в родстве с Дэллоуэем; она же, работая с ними бок о бок, даже не догадывалась об этом… Они держали это втайне от нее. Никто ни разу не обмолвился о том, что они родственники. Они ухаживали за этим ребенком здесь, дома, когда он явно должен находиться в больнице. Это место не было похоже на хоспис. Мередит пыталась спасти его. Чтобы понять это, достаточно взглянуть на оборудование. У них наверняка имелась причина, чтобы никто не знал, насколько он болен.

Больничная койка была высоко поднята и окружена теми же инструментами и аппаратами, что и в палате для тяжелобольных. К изголовью кровати имелся свободный доступ на случай, если возникнет необходимость в искусственной вентиляции легких; кислород и отсос также были рядом, достаточно протянуть руку. Этот ребенок должен находиться в больнице – эта мысль не давала Эмили покоя. Неужели Мередит не понимает?

Комната также помогла ей угадать характер мальчика. Если только здесь не поработала отцовская рука, сын Дэллоуэя явно был любителем крикета. Стены были увешаны плакатами с портретами игроков. На книжном шкафу лежали пара светлых наколенников, две биты, связка крикетных калиток, перчатки, шлем и коричневые кожаные мячи. Некоторые вещи новые и блестящие, другие потертые и тусклые. Интересно, как давно мальчик играл в последний раз и как давно он болен?

– Почему он не в больнице, Мередит?

Анестезиолог застыла на месте посреди комнаты. Затем начала расхаживать взад-вперед; казалось, это длится уже целую вечность. Ее взгляд был прикован к монитору: тот начал выдавать новую порцию жизненно важных показаний. Явно взволнованная, она бессильно заломила руки. Состояние мальчика не улучшалось. Эмили становилось все тревожней. Если не принять срочные меры, он наверняка умрет.

– Мередит, его необходимо срочно отвезти в больницу. Ему нужен рентген, может, даже операция. Вы хороший доктор, но ему требуется команда хороших врачей, чтобы вытащить его из кризиса. Что с ним не так?

Мередит шагнула к кровати и погладила мальчика по лбу.

– Я говорила вам, что нахожусь здесь из-за больного родственника, потому что он – близкий мне человек. Я не лгала. Его имя Уолтер, и у него уже есть самый лучший доктор – его отец, который заботится о нем.

В дверях спальни мелькнуло какое-то движение. Эмили повернула голову. В дверном проеме стояла Шелли с тремя бутылками колы в руках.

– Я думала, немного сахара тебе не повредит, – сказала она Мередит. – Девочка спит. Мне пришлось прочитать ей дюжину сказок, прежде чем она уснула.

Эмили только сейчас обратила внимание, что на ней та же сестринская форма, что и в больнице. Она не заметила этого сразу, так как ни разу не видела Шелли в чем-то другом. Впрочем, ничего удивительного. Ведь здесь та тоже ухаживала за пациентом.

– Как он?

– Ему нужно в больницу, – ответила Эмили.

Шелли со злостью посмотрела на нее:

– Я спросила не тебя.

– Ваш племянник должен быть в больнице, – повторила Эмили. – Или вы обе слепы? Вы что-то скрываете, и я уверена, что это как-то связано с племянницей Марии. Вы обе знаете, что она мне не примерещилась.

Шелли засмеялась:

– Ошибаешься! Племянница Марии вернулась домой. Ты ничего не видела!

Мередит вновь заметалась по комнате. Эмили была в ярости:

– Довольно, Мередит; сделайте хоть что-нибудь! Позвоните. Вызовите ему «Скорую»!

– Не могу, – сказала та. – Просто не могу. Я хочу вернуться домой, к нормальной жизни. К своему ребенку. Я не могу.

– Вы думаете, что вернетесь домой, если он умрет? Думаете, что сможете скрыть свою причастность к его смерти? Как вы думаете, кого обвинят в ней?

Мередит прекратила расхаживать по комнате. Ее взгляд сделался осмысленным, в нем появилось желание что-то сделать. Эмили кивнула ей – мол, давайте! Мередит посмотрела на мальчика, затем медленно сунула руку в карман и вытащила мобильник.

Шелли придержала ее руку.

– Тебя, – спокойно сказала она, отходя от Мередит и делая шаг к Эмили. – Обвинят тебя. Ты ворвалась сюда, психопатка в бегах, уже совершившая одно убийство. Так что обвинят тебя.

Эмили посмотрела на Шелли как на ненормальную. Возможно, так и было. В этой комнате безумия было больше, чем во всем психиатрическом отделении, из которого она сбежала.

– Вы позволите ему умереть, чтобы спасти себя? – Она посмотрела на Мередит. Мобильник в руках той куда-то исчез. – Вы обе позволите невинному ребенку умереть? Вы – подлые люди. Вы называете себя врачом, Мередит… Вы не имеете права им быть.

Шелли протянула ей одну из бутылок.

– Заткнись и выпей колы, Эмили. Думаю, тебе это не помешает.

Джеральдин задумчиво жевала крекеры, запивая их глотками колы. Как жаль, что сейчас она одна! Инспектор отлично помнила «тонкий» упрек со стороны доктора Грина, когда в прошлый раз привела сюда полицейских в форме, чтобы поймать Эмили. Ему легко так думать, но будь он сам на ее месте, тоже в первую очередь думал бы о безопасности. Джеральдин взвесила варианты своих дальнейших действий. Одним из них было предупредить Кроули. Сейчас, когда Эмили – возможная подозреваемая, он должен узнать это первым. Но Джеральдин пока не была готова привлечь его к своим поискам. Лучше она найдет Эмили тихо, без лишнего шума и пальбы, чтобы не спугнуть ее. Не сводя глаз с дороги, инспектор затолкала в рот еще одну пригоршню крекеров и задумалась о предстоящем визите. Это был рискованный шаг, и она это знала. Но выбора у нее не было.

Дэллоуэй удивится, увидев ее на пороге своего дома в это время суток. Если, конечно, он там, а не на работе. Она уже решила, что скажет. Что приехала предупредить его, что Эмили все еще на свободе и может в любой момент объявиться, если уже не сделала этого.

И все же Джеральдин не представляла Эмили в роли убийцы, несмотря на прежнюю картинку, которую нарисовала в своем воображении. Эмили была кроткой. Больной. Но убийцей?…

Джеральдин вздрогнула. Она должна думать позитивно и не впитывать то дерьмо, которое лилось из уст матери Эмили. Как она могла подумать, что Эмили причастна к исчезновению Зои? Говорила ли в ней злоба? Джеральдин надеялась, что Кроули не воспринял слова Дорин Джейкобс всерьез. Если в ближайшее время он не получит твердую улику, то будет рвать на себе волосы. Не в его привычках было сдаваться, пока он что-то не откопает. Ей оставалось лишь надеяться, что это произойдет скоро, чтобы снять подозрения с Эмили.