Лия Султан – Вторая жена поневоле (страница 6)

— И вы хотите привести в дом другую женщину?

— Не в её дом.

Он произнес это настолько ровно и хладнокровно, что мне стало ещё страшнее.

— Я куплю отдельный дом. Вы будете жить там. Никто не побеспокоит тебя или мальчиков. Я дам вам все, что требуется: помощницу по дому, водителя, репетитора.

— А ваша жена?

Несколько секунд Алихан молчал, а я думала: «Аллах, что же ты делаешь?»

Я знала, что некоторые мужчины тайно заключают никах со второй женой. Закон такого брака не признавал, но и за сам никах никто не сажал. Слышала такие истории, но всегда казалось, что это происходит где-то далеко, в чужих семьях. Никогда не думала, что однажды сама окажусь по другую сторону.

— Об этом тебе не надо думать. Её согласие для никаха не требуется.

— Но она же живой человек! Зачем причинять ей такую боль?

Он отводит взгляд, горько усмехается и снова возвращается ко мне.

— Я не буду посвящать тебя в подробности своего брака. Но сейчас мне приходится выбирать между её спокойствием и судьбой детей моего брата.

— Это не ваш выбор! Это не ваши дети!

— Это мой выбор и мои племянники! В них течет и моя кровь. И давай начистоту. Арман удивительно похож на меня. Ты думаешь, я позволю ему или Омару расти в бедности?

Он произнес это мрачно и так твердо, что дышать становится почти невозможно.

— После смерти Мухтара ответственность за его сыновей легла и на меня тоже.

— Взять ответственность — не значит жениться на вдове!

— Иногда значит, особенно если так велит обычай.

Я резко поднялась со стула.

— Нет! Это было сто лет назад. Сейчас другое время. Я сама могу работать. Сама воспитаю детей.

— Пока можешь.

Его слова сильно обожгли.

— Что это значит?

— Сегодня ты ночуешь в больнице с одним сыном. Второго пришлось отправить за сотню километров в аул, потому что тебе некому помочь.

Потупив взгляд, я смотрела на свои трясущиеся руки и понимала — он прав, но слышать это больно.

— Это временно…

— Конечно. Сегодня временно. Завтра заболеет второй. Потом школа, потом ещё что-нибудь. Ты одна, Асель. Тебе никто здесь не помогает, даже твои родители.

— Я справлюсь.

— Не сомневаюсь. Но давай начистоту: ты не защищена. Красива и беззащитна, и мужчины могут тебя обидеть.

Он сказал это без насмешки, но я тут же вспомнила, как кайнага спас меня от Бекзата и увидел меня в таком виде, что до сих пор стыдно.

— Почему ты должна справляться одна, если у твоих мальчиков есть род?

Внутри меня все дрожит, звенит и сопротивляется.

— Я не хочу быть причиной чужого несчастья. У вашей жены есть чувства! Есть достоинство! Как она должна жить после того, как муж приведёт вторую жену?

Алихан молчал несколько секунд, а затем ответил четко:

— Я не собираюсь унижать ни одну из вас.

— Это невозможно.

— Возможно, если каждый знает своё место и соблюдает правила.

— Нет… — покачала головой. — Я так не смогу. Я не вещь, чтобы меня передавали от одного брата к другому. Или вы не помните, как я попала в вашу семью?

В его взгляде впервые мелькает нечто, похожее на боль и горечь.

— Помню. Я все помню. И я не знал о том, что он хочет тебя украсть.

— Тогда почему вы сейчас предлагаете мне такое?

Он задержал на мне долгий, тяжелый взгляд и сказал:

— Это единственный способ защитить тебя и детей. Возможно, если бы я тогда дал денег Мухтару, он был бы жив и у мальчиков был отец. Это одна из причин.

Меня затрясло. Наверное, он чувствует свою вину за то, что случилось, но он здесь ни при чем. Мухтар так жил…

— Вы не виноваты в его смерти.

— Не виноват, — согласился он. — Но сейчас я хочу, чтобы его дети жили лучше, а не в бедности, Асель. Я не хочу, чтобы они бесцельно шатались по улицам и дрались, как беспризорные волчата. У них должно быть другое будущее. И будет.

— Но вы ведь можете просто нам помочь? — спросила я в лоб. — Без этого? Зачем нам делать никах?

Алихан долго молчал, не сводя с меня тяжелого, испытующего взгляда.

— Если ты станешь моей женой, тебя больше никто не тронет. Не посмеет, потому что будут знать, чья ты жена. И тебе не придется краснеть перед детьми за слова.

Последнее заявление полоснуло больнее любого оскорбления. Я невольно опустила взгляд. Кайнага сказал именно то, чего я боялась больше всего. Если он говорил с участковым, значит, знает, как назвал меня соседский мальчик.

К сожалению, в такой реальности живут мои дети. И как бы я ни билась, изменить её у меня пока не получается. Сил уже не осталось, я выдохлась, подняла с пола сумку и сказала ему, стирая слезы ладонью:

— Я хочу уйти. Мне надо к Арману.

И вот я здесь, у постели сына, думаю о его предложении, о настоящем и будущем, о том, что я могу им дать, и готова ли я пойти на жертвы ради нашей сытой жизни. Готова ли я переступить через себя и свои принципы? И что страшнее: предать себя, стать причиной несчастья другой женщины или лишить детей будущего?

Но за этими вопросами я упустила главное: если кайнага хочет взять меня второй женой, что он вкладывает в это помимо помощи детям?

Глава 7.

Глава 7.

Неделю спустя

— Что тебя тревожит, кызым? Ты как вернулась из больницы, сама не своя?

Раушан-тате зашла ко мне, будто почувствовав, что этой душной ночью я не сплю. Арман и Омар наконец дома, со мной. Первый пока больше лежит и встает, опираясь на здоровую ногу. Второй был сильно обижен на меня, после приезда из аула несколько часов не разговаривал, а потом сказал, что больше никогда туда не поедет. День был суматошный, и, когда они уснули, я вздохнула с облегчением, вышла во двор и села за старый деревянный стол с выцветшей клеенкой в синий цветочек. Там меня и застает Раушан-тате.

— Ой, тате, — уныло качаю головой. — Столько всего случилось, и я не знаю, что мне делать.

— По поводу? — сев напротив меня, она кладет руки на стол. Лампочка над нашими головами тускло освещает лица. Это, наверное, самая жаркая южная ночь, и нам обеим не до сна.

— Меня поставили перед выбором, — признаюсь ей. — Я могу отказаться. Я должна отказаться, но… с другой стороны, я чувствую, что не справлюсь одна. Делает ли это меня плохим человеком?

— Видно, это сильно тебя тревожит и гложет, — посмотрев на меня добрыми глазами, говорит хозяйка.

Ее мне сам Аллах послал. Когда я только устроилась в ателье на барахолке, ко мне забежала Раушан-тате и привела клиентку подшить джинсы. Да, она торгует ими на рынке и иногда отправляет ко мне своих покупателей. Она же сказала, что у них с мужем пустует времянка, и за символическую плату впустила нас.

И вновь я вздыхаю безнадежно. Мне нужно выговориться, облегчить душу, спросить совета у той, кому я сейчас доверяю больше всех. Поэтому я рассказываю Раушан-тате о предложении кайнага Алихана. Она внимательно слушает, задает встречные вопросы, ахает и качает головой.

— Ты права, — заключает она в итоге. — Непростой выбор. Я бы сказала, невозможный.