Лия Султан – Останься в моей памяти (страница 24)

Моей старшей сестре 53. Она тоже рано вышла замуж, и у неё два сына и дочка на два года старше Алии. Её невестки будут участвовать в обряде «Сырга салу». По нашей традиции девушку выводят под руки две женге, то есть снохи с её стороны — жёны братьев.

— Ой, мои девочки так обрадовались, что будут Медину выводить. Я им сказала, чтоб меня не подводили.

— Они тебя боятся, — смеюсь я, пока Айгуль перестраивается.

— Да пропусти ты меня, а? — говорит она непонятно кому. — Ну давай-давай. Посигналь мне ещё. Бай нашёлся тут.

Айка — моя полная противоположность, как, например, непохожи между собой Медина, Руфина и Алия. Сестра бойкая, активная, за словом в карман не лезет и всю семью держит в своих руках.

— Они меня уважают, — хмыкает Айгуль. — Я мировая енешка (свекровушка). Я сразу их отделила, потому что не надо мне этого счастья — жить с ними, слушать, как они срутся, мирятся и ахаются. Пусть делают это у себя дома, а ко мне по воскресеньям приезжают, внуков привозят.

— Сейчас ты скажешь, что мировая ажешка (бабуля).

— Не так, что ли? — снова смотрит на меня и подмигивает. — А что мы обо мне да обо мне? У меня жизнь не такая интересная, как у некоторых.

— А я что? — пожимаю плечами. — Я ничего.

— Итак, мы увидим Хасанчика на кудалыке. Без его мадамы, надеюсь? — Айгуль сказала, что на моём месте она бы не только ей дала леща, но и глаза бы выцарапала за то, что на Алиюшу полезла.

— Руфина сказала, он подал на развод.

— Ого! — старшая сестра снова кому-то посигналила и выругалась. — А что так?

— Не знаю, — дёргаю плечом. — Наверное, потому что не помнит её.

— А сын?

— Он видится с ним, но в доме не остаётся.

— Чёрт, — цокает она и качает головой. — А эта токалка неплохо устроилась. Он купил таунхаус по Аскарова. Ты хоть понимаешь, сколько они там стоят? И всё это останется ей. Обидненько.

— Ну она не токалка. Она его официальная жена.

— И поэтому она не даст ему развод, помяни моё слово. Тоже мне цаца — от такого отказаться. Она прицепится к нему, как пиявка. Вот как тогда, когда она его из семьи увела.

— Он же не телёнок на верёвочке, чтобы его уводить, — фыркаю. — Хасан ушёл осознанно, всё просчитав.

— Только теперь этот осознанный приходит пастись на старый луг. А когда-то ему казалось, что где-то в другом месте трава зеленее и сочнее, а из вымени положе течет молоко послаще.

— Фу!

— Подумай об этом.

А я не хочу об этом думать. Я вообще устала уже думать о нём и отбиваться от воспоминаний, которые так и лезут в голову. С меня хватит.

— Давай сменим тему, — прошу её.

Айка тяжело вздыхает и заезжает на свободное парковочное место.

— Мы приехали. Отсюда начнём. Не спеши сразу брать, поторгуемся.

И вот моя практичная сестра ведёт меня по барахольным рядам, точно зная, какой именно бутик нам нужен. Как только мы входим, женщина, сидящая в телефоне за столом, вдруг вскакивает:

— Айгуль тате, салеметсiзбе, — радостно здоровается с ней и кивает мне.

— Салем-салем, Гулечка. Вот привела к тебе сестру. Кудалык у неё, дочь замуж выдаёт. Что покажешь нового? — поймав мой взгляд, Айгуль снова мне подмигивает.

— Так, начнём с подарков, да? У нас новое поступление: платки, шапаны шикарные. Посмотрим? — радушно спрашивает продавщица.

— Давай, Гулечка, всё посмотрим, мы никуда не торопимся, — говорит ей сестра. — Суббота же.

— Мы с кудаги решили, что дарить одежду не будем, — пытаюсь возразить я, но сестра останавливает меня знаком.

— Так мы же не кожаные куртки и костюмы брать собираемся. Красивые шапаны всегда пригодятся. Сейчас это модно, все звезды носят. Даже Динара Сатжан.

— Ой, очень модно, — кивает Гуля. — Сейчас такие красивые, стильные делают для молодежи. Посмотрим?

— Посмотрим-посмотрим.

Шапан — это традиционная казахская верхняя одежда, длинный свободный халат, который носят поверх другой одежды. Он считается важной частью национального костюма и символом уважения, статуса и щедрости. Издревле их надевали на свадьбы, кудалыки, юбилеи. А почётным гостям шапан надевают в знак уважения.

Гуля подходит к противоположной стойке и снимает со штанги несколько вешалок с шапанами.

— Вот такие есть.

— Ух ты! Какие красивые, — провожу пальцами по красивой вышивке. — Девочкам бы взять. Руфине и Медине очень подойдут. Жаль, Алиюша не любит.

— Себе тоже возьми. Кстати, тебе бы платье на кудалык новое взять.

— А у меня есть, — снова встревает Гуля, — в национальном стиле, с орнаментами. И приталенные, и свободные. Но у вас фигура красивая, вам всё пойдёт.

— Да-да, — поддакивает сестра. — Давай, Гулечка, неси сначала приталенное. Сейчас мы тебя красиво оденем, что наш бывший күйеу балашка (зятёк) упадёт в обморок и снова память потеряет.

— Айка! — зыркаю на неё, цокнув.

— Молчу-молчу, — хихикает она и подает мне наряд на вешалке. — Вот посмотри, какая красота!

Глава 28

Хасан

В зале суда сегодня многолюдно. Помимо самих участников процесса присутствуют журналисты. Руфина говорила, что снимают для какого-то YouTube-канала. В воздухе витает напряжение, потому что начались судебные прения. Я сижу на последнем ряду, стараясь быть незаметным, и смотрю на свою дочь.

Руфина держится уверенно. На ней строгий тёмно-синий костюм, осанка идеальная. Она говорит спокойно, чётко, без лишних эмоций, как и подобает профессионалу. Я смотрю на неё и вижу себя. Те же жесты, та же манера подачи, та же способность держать аудиторию.

— Уважаемый суд, — говорит громко. — Мои доверители, молодая семья с маленьким ребёнком, продали единственную квартиру в Конаеве, добавили все свои сбережения и сбережения родителей, чтобы приобрести эту квартиру. Они действовали добросовестно, проверили все документы, заключили договор купли-продажи, зарегистрировали право собственности.

Она делает паузу, обводит взглядом зал.

— Ответчица же, получив деньги, заявляет, что стала жертвой мошенников. Но давайте посмотрим на факты. Она лично подписывала договор. Она лично получала деньги — расписка приобщена к делу. Она взяла эти деньги в присутствии нотариуса и передала ключи. Однако в назначенный срок из квартиры не выехала, заявив, что находилась под гипнозом, что опровергли специалисты.

Я слушаю и горжусь ею как юрист и как отец. Моя дочь. Моя кровь. Я не помню, как учил её, как она росла, но сейчас, глядя на Руфину, я понимаю: это моё наследие. То лучшее, что я оставил в этом мире.

Руфина продолжает речь, разбивая аргументы ответчицы один за другим. Она ссылается на статьи закона и элементарную логику. Я наблюдаю за реакцией судьи — пожилой женщины в мантии — и вижу, что она слушает внимательно, с интересом. Руфина её убеждает.

— Прошу уважаемый суд отказать в удовлетворении встречного иска о признании сделки недействительной и выселить ответчицу из квартиры, принадлежащей моим доверителям на законных основаниях.

Она заканчивает, слегка наклоняет голову и возвращается на своё место. Я едва сдерживаюсь, чтобы не зааплодировать.

Заседание заканчивается через полчаса. Судья объявляет перерыв до понедельника. Люди начинают расходиться, обсуждая услышанное.

Я выхожу в коридор, встаю у окна. Вижу, как Руфина разговаривает со своими клиентами. Те взволнованы и благодарны. Она что-то объясняет им, улыбается, кладёт руку на плечо девушке, успокаивает. Потом к ней подходит журналист и оператор, просят об интервью.

Наконец коридор опустел. Руфина оглядывается, замечает меня и идёт к окну.

— Спасибо, что пришёл, пап, — улыбается она, останавливаясь рядом.

— Я слушал тебя и гордился. Ты большая молодец. Серьёзно. Ты была лучше всех.

Она смущённо отводит взгляд, но улыбка становится шире.

— Это благодаря тебе, — тихо отвечает она. — Ты многому меня научил.

— Правда? — грустно усмехаюсь. — Жаль, я не помню.

Руфина смотрит на меня с теплотой, а я думаю о том, как жаль, что Алия не делает так. Как жаль, что я упустил её.

— Я же тебе говорила, — говорит она. — Я всегда хотела быть как ты. Помнишь?