Лия Султан – Останься в моей памяти (страница 23)

В её глазах сначала непонимание, потом — настоящий ужас. Она отпрыгивает от Армана, вжимает пальцы в край столешницы и кладёт ладонь к груди. Губы шевелятся, но я не слышу слов. Да и не надо.

Арман мгновенно реагирует, поворачивается к окну, пытаясь понять, что её напугало. Он ещё не видит меня в темноте.

А я стою на месте, не в силах сделать шаг назад.

В груди ледяная пустота и дикая, разрывающая боль. Я хотел увидеть её. Я увидел.

Но лучше бы я ослеп.

Глава 26

— Дочка точно не рассердится, что я поставил машину на её место в гараже? — спрашивает Арман, когда я ставлю тарелки на решётку посудомоечной машинки. — Не переживай. Она, кстати, скоро будет, вот и поменяетесь местами.

Слышу, как он встаёт из-за стола и подходит ближе. Слегка напрягаюсь, и приятно щекочет за рёбрами. Мне кажется, он стал ближе ко мне и к девочкам, которые уже воспринимают его всерьёз. Мы перешли на новый этап отношений с ужинами у меня дома и приятными разговорами за столом.

— Отлично. Так и сделаем.

Закрываю дверцу посудомойки, выпрямляюсь и чувствую его руки на своей талии.

— Устала? — шепчет Арман мне в ухо, прижимаясь грудью к моей спине.

Я откидываюсь назад, позволяя себе расслабиться в его объятиях.

— Есть немного, — улыбаюсь я. — Но день хороший.

Он целует меня в щёку, потом в шею — щекотно, приятно, сладко.

— Ты сегодня особенно красивая, — бормочет он. — Я смотрю на тебя и не могу налюбоваться.

Я смеюсь тихо, поворачиваюсь к нему, обвиваю руками шею, прижимаюсь к нему.

— Ты меня балуешь своими комплиментами, — говорю я.

— Ты заслуживаешь.

Мы целуемся медленно, спокойно и даже целомудренно, потому что помним, что на втором этаже сидит Алия.

Я отрываюсь от него первой, поправляю выбившуюся прядь, закладываю за ухо. Поворачиваюсь к окну и в ужасе вскрикиваю.

Там, в темноте, стоит человек.

Я не вижу лица, только силуэт. Но что-то в этом силуэте — в том, как он стоит, как напряжены плечи, как блестят глаза, — заставляет сердце ухнуть с высоты.

— Что? — Арман мгновенно напрягается и поворачивается к окну. — Кто там?

Это Хасан. Я, конечно, узнаю его из тысячи даже таким. Он просто стоит и смотрит на нас, а меня трясёт то ли от страха, то ли от злости — не могу...

— Это Хасан, — выдыхаю я. — Бывший муж.

Арман делает шаг к двери, но я перехватываю его руку.

— Нет, подожди. Я сама.

Он хмурится, но позволяет мне перехватить инициативу, понимая, что это не его война. Я выбегаю из кухни в холл, а оттуда сразу на улицу. Ступаю босыми ногами по холодному полу на террасе.

— Хасан! — голос срывается. — Как ты попал сюда?

Он стоит всё там же, не приближаясь. Даже в темноте, при свете фонарей, я вижу в его глазах боль. Такую глубокую и настоящую, что самой становится страшно. Я ведь помню, как он уходил от меня, из этого дома, из нашей семьи. Помню пустые глаза, в которых уже не было любви. Но сейчас он смотрит по-другому.

— Я набрал код.

— Ты помнишь его? — я задыхаюсь, не понимая. — А, ну да, наверное, ты помнишь. Мы же его не меняли за эти годы.

Его молчание, затравленный взгляд уже не столько пугает, сколько тяготит.

— Прости, — произносит, наконец, хрипло. — Я не должен был приходить. Я... я не знаю, зачем я здесь.

Он проводит рукой по лицу.

— Я просто ехал домой и вдруг понял, что там — не мой дом. Меня потянуло сюда, к тебе. Я думал, что смогу здесь что-то восстановить.

— И как? — сглатываю болючий ком. — Получилось?

— Ну, как тебе сказать, — тяжело пожимает плечами. — Я вспомнил, как мы выбирали плитку во двор. Качели, гамак. Ты по воскресеньям готовила пироги и манты. Или плов.

Мои глаза наполняются слезами. Нос щекочет от них, и я пытаюсь сдержать их, сильнее сжав челюсти и закрывшись от него, скрестив руки и обняв себя за плечи.

— Мама, что за крики? — на улицу выбегает Алия и встаёт рядом со мной. — Папа? Что ты здесь делаешь?

Всё внимание Хасана теперь сосредоточено на дочери. Он горько усмехается, опустив и быстро подняв голову.

— Ну хватит. Ты приходишь в школу, теперь сюда, — дочка возмущена.

— Ты приходишь к ней в школу? — перевожу взгляд с неё на Хасана.

— Да, — не отрицает. — Я пытаюсь наладить отношения.

Мне нечего возразить на это. Он имеет право, ведь он отец.

— Ты ничего ему на это не скажешь? — воинственно спрашивает Алиюша.

— Нет, — опускаю глаза. — Несмотря ни на что, я считаю, вам надо нормально поговорить. Алия, он — твой папа.

— Нет! — резко отрезает она. — Нет!

Она убегает в дом, а на крыльце появляется Арман. Он не вмешивается, не подходит, просто стоит, готовый прийти на помощь, если понадобится.

Хасан смотрит на него, потом снова на меня. Я жду, что он сейчас нагрубит, скажет, что в его доме — чужой мужчина, но этого не происходит.

— Береги её, — говорит он громко, обращаясь к Арману. — Она... особенная. Она заслуживает всего самого лучшего.

— Хасан, не надо, — смахиваю слёзы ладонью.

— Прости меня, Айла, — говорит он. — За всё. Я знаю, что слова ничего не значат. Но я хочу, чтобы ты знала: если бы я мог вернуть время назад, я бы всё сделал иначе. Я бы выбрал тебя. Каждый день выбирал бы тебя.

Он молча разворачивается и идёт к калитке. Я не бегу за ним — ноги не двигаются, но чувствую за спиной Армана, который ласково касается моего плеча.

Ворота автоматически отъезжают, и Хасан останавливается, ослеплённый светом фар. Он поднимает руку, прикрывая глаза. Во двор заезжает машина Руфины, но, увидев отца, она тормозит и выбегает на улицу.

— Папа! — оказавшись рядом с ним, дочь обнимает его и смотрит на нас с Арманом. Выражение её лица меняется, она впервые не одобряет то, что видит.

Я не слышу, что она говорит Хасану, но он подходит к машине, открывает дверь и бросает на меня последний взгляд. Руфина садится за руль и сдаёт назад.

Гул мотора стихает, когда она выезжает и скрывается в ночи. Ворота автоматически закрываются.

— Айла! — окликает меня Арман. — Я тоже поеду.

— Да, хорошо, — шепчу сдавленно, поворачиваюсь к нему и обнимаю. Он услышал то, чего не должен был слышать. Всё снова идёт наперекосяк.

Девочки, завтра будет глава

Глава 27

— Надо было в городе купить, — сетую я, когда мы с сестрой движемся, как черепахи, в пробке на Северном кольце. — Я сохранила в инстаграме (соцсеть, запрещенная на территории РФ) пару магазинов «Всё для тоя», там и корзины, и подарки можно взять.

Айгуль, которую я называю коротко «Айка», за рулём. Бросив на меня беглый взгляд, усмехается:

— А ты снобка, однако. В этих магазинах всё втридорога, а я знаю места, где подешевле, ещё и сторгуемся. Всё-таки я двоих сыновей женила, а там, знаешь, похлеще растраты.