Лия Султан – Его последняя любовь (страница 5)

— Подожду. Некрасиво есть в доме хозяина без самого хозяина.

Он поворачивает голову, на секунду задерживает на мне взгляд и коротко кивает. Поднимается дальше, а я остаюсь на лестнице с дрожью в коленях и горячим, предательски пылающим лицом.

На деревянном кухонном столе Ахмед оставил плетеную корзину с едой. В ней свежеиспеченный, еще горячий хлеб, который божественно пахнет, сыр, мед, масло, булочки.

Я останавливаюсь у стола, провожу пальцами по поверхности. Желудок предательски сжимается от голода, но садиться я не спешу. Слова, сказанные Вано на лестнице, всё ещё отдаются эхом: «Позавтракай».

Нет. Я дождусь. Некрасиво одной и неправильно.

Я медленно хожу по комнате, останавливаюсь у окна. На сочной траве в саду блестит роса, солнечный свет ложится на газон золотыми мазками. Это утро тихое, красивое, а внутри меня буря.

Чтобы как-то отвлечься, начинаю накрывать на стол. В шкафу нахожу тарелки и чашки, раскладываю продукты, нарезаю хлеб. Параллельно включаю электрический чайник, но тут еще есть кофемашина с капсулами. Однако я нахожу у Вано упаковку хорошего кофе и турку. Я ставлю ее на плиту и начинаю колдовать. Вскоре кухня наполняется густым, терпким ароматом свежесваренного напитка. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь, ведь запах напоминает о моей квартирке, кофейне, чем-то знакомом и безопасном. Только здесь, в чужом доме, он звучит особенно странно, будто я оставляю на всем вокруг свой след.

Стоя у столешницы, разливаю напиток по кружкам. И в этот момент слышу шаги за спиной. Они уверенные и неторопливые. Оборачиваюсь и вижу в дверях дядю Ваню. Нет, Вано. Свежий после душа, в белой футболке, темные волос все еще влажные. Смотрит на меня внимательно.

— Кофе? — я поднимаю его кружку и показываю ему, стараясь говорить легко.

Он подходит ближе, и глядя в глаза, берёт чашку из рук. Его пальцы на миг касаются моих. Я обжигаюсь от этого прикосновения сильнее, чем от кипятка.

— Вкусно пахнет, — произносит он и делает первый глоток. На секунду закрывает глаза. — М, хорош.

— У меня же кофейня, — улыбаюсь.

Он не отвечает сразу. Ставит чашку на стол, садится, откидывается на спинку стула и смотрит прямо на меня. И этот взгляд снова выбивает почву из-под ног.

— Интересный выбор для дочери такого человека, как Костя, — хмыкает, а я хмурюсь, не понимая, к чему он клонит. — Обычно папы открывают девочкам салоны красоты, бутики или просто выдают замуж.

— Замуж я не собираюсь, — веду плечом и сажусь напротив него. — А кофейня - это моя душа. Папа хотел, чтобы я поступила на бизнес и я поступила. А потом появился мой проект и…он в чем-то оказался прав.

— То есть совместила приятное с полезным, еще и отцу угодила? Умница.

Он говорит это спокойно, без лишних эмоций, но внутри меня всё переворачивается. Умница. Всего одно слово, а будто самый дорогой комплимент, который я когда-либо получала.

— Спасибо, — говорю едва слышно, чувствуя, как щеки покалывает.

Взгляд Вано держит меня так, словно я прикована к нему. В его глазах нет насмешки, нет игры. Но там что-то тяжелое, глубокое, неизведанное. Опасность во всем, особенно после этой странной ночи.

Я беру кусочек хлеба, провожу ножом по маслу и наношу его ровным слоем.

— Не страшно? — вдруг спрашивает он.

— Что? — я моргаю.

— По мне, ты еще слишком молода, а бизнес ошибок не терпит.

— Страшно, — я слабо улыбаюсь, — Иногда даже очень. Бывают хорошие дни, бывают плохие. Больше всего боюсь подвести папу. Но вы не думайте, дядя Ваня, я не из тех ребят из золотой молодежи, кто только сливки собирает. Да, может папа сильно рисковал, вложившись в кофейню двадцатитрехлетней дочки, но я люблю это дело.

Он кивает медленно, будто оценивает меня заново.

— Папа тобой гордится.

Я не нахожусь с ответом. Пью кофе, чтобы скрыть волнение, и только краем глаза замечаю, как его пальцы лениво крутят ручку чашки. И тут я решаюсь на важный шаг.

— Вано Давидович , — специально произношу так, чтобы подчеркнуть субординацию и поставить стену между нами. — Я после завтрака поеду домой.

— Я отвезу, — отзывается он мгновенно, без раздумий, как будто решение уже принято.

— Нет, не стоит, — натягиваю улыбку, но внутри всё сжимается. — Я уже посмотрела в приложении, такси сюда доезжают без проблем.

— Зачем тебе такси? — его голос низкий, упрямый. — Я же сказал, что отвезу.

Я опускаю глаза в чашку, грею ладони, словно в этом мое спасение.

— Я и так вам весь отдых испортила, — тихо выдыхаю. — Вы приехали побыть в одиночестве, а тут я. Не хочу вам мешать.

— Я сказал, что ты мне мешаешь? — его слова звучат не столько вопросом, сколько вызовом.

— Нет, но, — я прикусываю губу и, наконец, поднимаю глаза. Смотрю прямо, без страха, но с отчаянной решимостью. — Отпустите меня.

Между нами воцарилась долгая пауза. Я слышу, как в груди стучит моё сердце, и думаю, что он тоже должен это слышать.

Я вижу, как его лицо меняется. До него доходит то, что стоит за моими словами: не каприз, не детское упрямство, а мольба. Мне нужно уехать домой одной. Я не могу снова оказаться рядом с ним в замкнутом пространстве. Нет, он больше не пугает меня. Но пугает другое — реакция, которую мы вызываем друг в друге. Это плохо. Это неправильно. Это должно остаться только здесь, в этих стенах, куда я больше никогда не вернусь.

— Хорошо, — наконец произносит он. Голос всё такой же ровный, но я улавливаю в нем тень напряжения. — Я посажу тебя на такси, запишу его номер. Ты мне отзвонишься, когда приедешь.

Я киваю, прячу руки под столом, сжимаю пальцы в кулаки, чтобы не выдать дрожь.

— Без проблем.

Глава 7

Квартиру в центре папа подарил мне, когда я вернулась из Будапешта. За годы учебы я привыкла к самостоятельности и жить в загородном доме родителей уже не хотела. Не отрицаю, что мне очень повезло родиться с серебряной ложкой во рту, потому что у меня папа, за ним мой важный дедушка, который начал бизнес в лихие 90-е.

Переступив порог дома, я не раздевшись ложусь на кровать и складываю руки на животе. Смотрю в потолок и мысли витают не здесь, а все еще там. Вспоминаю, что должна была отзвониться дяде Ване, но не хочу снова слышать его голос, поэтому ограничиваюсь коротким сообщением. Ответ приходит через пять минут. И я резко сажусь на кровати и читая, прикусываю кончик указательного пальца.

“Хорошо. Скинь адрес, машину через час к твоему дома подвезут.”

Печатаю быстро и добавляю в конце “Спасибо большое”.

“Не за что”, — приходит следом. Коротко и ясно.

Шумно выдохнув снова падаю на постель, кладу рядом телефон и закрываю глаза ладонями. Вижу его на лестнице и без футболки. Вспоминаю взгляд, то, как он взял кружку из моих рук, коснувшись пальцев и тут же хнычу, как дурочка.

Алина! Ты с ума сошла? О нем нельзя думать. Это ничего не значит. Он намного старше. И женщины вокруг него не такие, как ты, наверное.

Мысли жужжат, как рой пчёл, но отвлекает звонок. Это мама.

— Да, мамуль? — стараюсь, чтобы голос звучал бодро.

— Алин, солнышко, вернулась уже?

— Да.

— Как отдохнули?

Ох, мама, мама. Если б я только могла тебе рассказать.

— Здорово. В сауну ходили, болтали допоздна, — вру я. — А как ваше свидание с папой прошло? Тряхнули стариной-то?

Мама заразительно смеется и это меня хоть немного успокаивает.

— Замечательно посидели! Я даже забыла, когда в последний раз смеялась столько. Даша с Артемом, к счастью не спалили дом.

Я улыбаюсь искренне.

— О, ну это великое достижение!

— А я что звоню, доча. Приезжай вечером на ужин. Посидим все вместе, а то пропадешь потом на неделю.

Это хорошая идея, мне надо как-то отвлечься. Через час действительно привозят машину. Молодой парень передает ключи, я расписываюсь. Всё официально, уже оплачено, но внутри осадок от его «Не за что» всё ещё не отпускает.

Ужин дома проходит привычно. Даша с Артёмом снова зацепились, поддевают друг друга колкими фразами. Папа спрашивает про кофейню, хвалит, говорит брату с сестрой брать с меня пример. Я отвечаю, что всё идёт хорошо, и впервые чувствую перед ним неловкость, потому что скрываю от него ночь, проведенную в доме его партнера. Мама заботливо накладывает мне ещё еды, и жалуется, что я совсем не ем. Но у меня нет аппетита и одолевает слабость.

Когда мы переходим к маминому фирменному пирогу с вишней, у папы звонит мобильный.

— О, Вано звонит, — он встает из-за стола и отвечает, — Вано, подожди минуту. Девочки, вы пока начинайте. Я сейчас подойду. Да, говори. Контракт с китайцами? Да, видел, конечно…

Папа уходит в кабинет, закрывает дверь. Я невольно напрягаюсь, но стараюсь не выдать себя. Даша и Артём убегают наверх рубиться в компьютерную игру, а я остаюсь с мамой на кухне.