Лия Султан – Его последняя любовь (страница 7)

— Блядь, — рычу на себя.

За окном давно темно. В цехах гудят ночные смены, на улице дежурные огни. В голове жгучая злость на себя шумит не хуже печи. Я чувствую, что зверею от этого наваждения.

Хватаю телефон. Набираю номер. Илона отвечает сразу томным, мелодичным голосом:

— Да, Вано?

— Дома?

— Конечно.

Я сжимаю переносицу, пытаясь унять напряжение, и коротко бросаю:

— Через полчаса буду. Чтобы была готова.

Она смеётся тихо, понимая, чего я хочу.

— Буду.

Я отключаюсь, убираю телефон в карман, беру пиджак, и не оборачиваясь, иду к выходу.

Глава 9

Вано

Горячая вода стекает по плечам и груди, смывает усталость, но не глушит того жара, что клубится внутри. Я стою под душем, ладонями упершись в холодный кафель, и понимаю: разрядка, которую только что дала Илона, не принесла облегчения. Тело получило своё, а внутри — пустота.

И снова перед глазами встаёт тот образ. Обнаженная девушка, сжимающая тонкими пальцами красивую грудь. Её силуэт живёт во мне, несмотря на любые запреты, и я злюсь на самого себя сильнее, чем когда-либо.

Вода ударяет в виски, но не смывает картину. Я рывком перекрываю кран, хватаю полотенце, наспех вытираюсь и обматываю его вокруг бёдер. Мышцы гудят, но напряжение только крепнет.

Выйдя из ванной, иду в спальню. Илона лежит на кровати, её светлые волосы рассыпаны по подушке, в руках телефон, который она бросает на постель, как только слышит мои шаги. В ней хорошо все: красота, легкость, гибкость. Не задает глупых вопросов, не лезет в дела, не устраивает скандалы и сцены, не метит в жены, потому что знает - я никогда не женюсь.

Илона переворачивается на живот и мягко, словно кошка, подползает к краю кровати, куда я подхожу.

— Я ещё хочу, — её шепот горячий, обволакивающий, и она прижимается к моему боку.

Поднимаю руку, кладу ладонь на ее щеку и медленно провожу пальцем по линии скулы. Илона закрывает глаза и ластиться, едва не мурлычет в ожидании ласки.

Её пальцы легко скользят вниз по моему животу, находят край полотенца и без усилия стягивают его. Илона поднимает взгляд на меня. В нём просьба и покорность одновременно - та смесь, которая всегда устраивала меня и заводила.

Смотрю ей прямо в глаза, сжимаю пальцами её подбородок.

— Можно? — смотря в глаза, спрашивает почти шёпотом.

— Можно.

Её ладонь уверенно обхватывает ствол и проводит по нему вверх и вниз. Илона облизывает губы, не сводит с меня глаз, проверяя, позволю ли я ей следующий шаг.

— Делай.

Она улыбается, томно вздыхает и опускается на кровать. Её покорность и раскрепощенность заводит. Илона знает, что мне нужно именно это: контроль, власть, ощущение, что всё происходит по моим правилам. И она принимает эти правила. С притворным восторгом или нет - мне без разницы. Главное - она делает так, как надо мне. Я закрываю глаза, запрокидываю голову, чувствуя, как напряжение, с которым я жил последние дни, начинает выходить наружу.

— Хорошо, — вырывается у меня, низко, глухо.

Она стонет в ответ, заводясь не меньше меня. Схватив ее за волосы, направляю. Она не сопротивляется, наоборот, полностью отдаётся, подстраивается. Напряжение растёт. В груди гул, дыхание сбивается, тело напрягается до предела, но в последний миг сжимаю её волосы сильнее и отталкиваю.

— Хватит. Перевернись, — рычу низко.

Илона не спорит, глаза горят от желания. Она ложится на живот, я же, сжав тонкую талию, тяну ее на себя, ставлю на четвереньки, а затем вхожу резко и глубоко:

— Да, Вано, — стонет она.

Я двигаюсь жёстко, с силой, каждым рывком выбивая из нее крики. Внутри всё гудит, зверь рвется наружу, а она подчиняется каждому движению.

Кульминация обрушивается мощной волной. Я вдавливаю её в матрас, рычу ей в шею, а она стонет подо мной, извивается в моих руках, словно ломается и рождается заново.

Тело всё ещё дрожит от напряжения, мышцы гудят, словно после тяжёлой тренировки. Я падаю рядом на спину, перевожу дыхание. Илона подползает ко мне, прижимается щекой к груди, пальцами лениво скользит по животу.

— Останься, — мурлычет, обнимая меня за талию. — Ну хоть раз.

Я смотрю в потолок и глажу ее по руке.

— Нет.

Она приподнимается на локте, надувает губки, но улыбка всё равно не сходит с лица.

— Ты бука, Вано, — притворно обижается, — Холодный, упрямый. Но…красивый и трахаешься шикарно.

Я усмехаюсь.

— Взаимно.

Она удивленно заламывает бровь.

— Ты хвалишь меня? Неожиданно. Даже приятно.

Илона снова прячется у меня на груди,просит погладить еще. Здесь я позволяю ей все, но уже знаю: скоро встану, оденусь и уйду.

Она засыпает быстро, даже не сходив в душ. Но я лежу с открытыми глазами, уставившись в причудливые тени на потолке, и отгоняя мысли, что идут по кругу. Тяжело вздохнув, убираю её руку и сажусь. Илона что-то сонно бормочет, но не просыпается. Я поднимаюсь с кровати, собираю одежду с пола и снова иду в ванную.

Там, в зеркале отражается уставшее и злое лицо. Я провожу ладонью по щетине. В этом взгляде - ни тепла, ни покоя, на которое я надеялся. Спустя несколько минут я стою напротив нее - одетый и собранный - и укрываю одеялом.

Выхожу из квартиры, захлопываю за собой дверь, которая автоматически закрывается на замок.

Ночь темная, одинокая, безлунная. Я сажусь в машину, завожу мотор. Еду сначала по маленьким улочкам, но вскоре выезжаю на проспект. Пустынные перекрёстки, редкие фонари, асфальт блестит от дождя. Давлю на газ. Хочется скорости, шума мотора, любого звука, который заглушит дурные мысли.

Глава 10

Алина

Утро начинается с привычной суеты: кофемашина гудит и шипит, люди, работающие в офисах по соседству забегают за любимыми напитками и нашими фирменными булочками с курагой и миндалем, ребята за стойкой только и успевают принимать заказы. Люблю это время, потому что оно самое активное, как обед и вечер. А между ними будет затишье.

Я сижу за столиком у окна и работаю на ноутбуке. Волосы собраны в небрежный пучок, на лице легкий макияж, но глаза выдают бессонную ночь. Эту ночь я провела уже у себя в квартире, но меня опять знобило. Под утро, когда тело наконец позволило провалиться в дрему, снились какие-то разорванные образы — дождь, машина, чьи-то руки, голос, шепчущий моё имя.

Всё утро держусь на кофе и оптимизме. Проверяю смену, делаю заказ на поставку зерна, разгребаю то, что накопилось, пока болела. Вроде все, как обычно, но внутри я будто изменилась, и это так странно.

Когда звенит дверной колокольчик, я поднимаю голову и вижу на пороге Милу. Она стоит в своем безупречном тренче, с распущенными волосами и растерянным выражением лица.

— Привет, — машет рукой и подходит к столику. — Можем поговорить?

— Зачем? — мой голос звучит холодно, даже для самой себя.

Мила сжимает ремешок сумки и садится напротив.

— Алина, пожалуйста. Я знаю, что ты мне не веришь, но я не знала, честно. Руслан просто попросил свести вас, чтобы вы поговорили. Я не думала, что он…

— Что он попробует меня силой взять? — шепотом обрываю, чувствуя, как внутри всё кипит. — Мила, вот когда ты окажешься на моем месте, я на тебя посмотрю.

— Он сказал, что хочет извиниться! — восклицает она тихо, но с надрывом. — Я думала, что всё это глупость, что вы просто поговорите…

— Всё, Мила. Я не хочу это вспоминать.

— Но ты ведь не сказала отцу? — она говорит уже осторожнее, как будто боится услышать ответ.

Я поднимаю глаза.