Лия Султан – Его последняя любовь (страница 2)

— Конечно, один.

Я отворачиваюсь к окну, шмыгаю, как девчонка, потираю нос пальцем. За стеклом ничего не видно, кроме и отражения его силуэта рядом со мной.

Глава 2

По дороге мне звонят подруги. Они уже знают, что произошло, и поэтому тоже хотят уехать. Я прошу одну из них сходить ко мне в номер и забрать сумку с вещами. Трубку перехватывает Мила, просит выслушать, но я сбрасываю звонок и убираю телефон. Вано Давидович никак это не комментирует и вообще не особо-то разговаривает.

Мы сворачиваем с трассы, дорога начинает уходить вверх серпантином. Машина мягко покачивается на поворотах, и я впервые замечаю: вокруг темнота плотная, глухая, только дождь да редкие огоньки внизу — там, где остался город. Через несколько минут в темноте вспыхивают фонари, благодаря которым я выхватываю из мрака силуэт большого дома.

Вано Давидович нажимает на кнопку пульта, и кованые ворота открываются, пропуская нас на территорию. Он останавливает джип прямо у крыльца, забирает зонт сзади и выходит первым. Обойдя машину, открывает дверь и подаёт мне руку. Я вкладываю кисть в его широкую ладонь, а дядя Ваня поднимает надо мной зонт.

Спустя несколько секунд мы, наконец, оказываемся в доме, и, к моему удивлению, нас уже ждут. Вернее, ждали не нас, а только его — хозяина.

У камина на корточках сидит седой мужчина лет пятидесяти. Увидев нас, он встаёт, уверенно проходит и протягивает Вано руку. Понимаю, что это кто-то из местных, кто присматривает за домом и готовит его к приезду хозяина.

— Приветствую, Вано. Как добрались в такой ливень?

— Спасибо, Ахмед. Всё нормально. Ты сам спускайся осторожно, — велит, как командир.

— Как вы просили, жена всё приготовила, — он показывает куда-то рукой, но я не улавливаю, а всё ещё трясусь от холода даже в тёплой комнате.

— Спасибо. Дальше мы сами.

Тот лишь кивает, ни о чём не спрашивает. Сдержанно улыбается, желает спокойной ночи и уходит.

Я стою на пороге, капли стекают с волос на пол и не знаю, куда деть руки. За спиной хлопает массивная дверь, из камина тянется жар, а из столовой — запах ужина.

Вано уверенной походкой проходит дальше, снимает куртку и вешает её на крючок. Я всё ещё стою на пороге, не решаясь переступить дальше. Он оборачивается, хмурит густые брови и велит:

— Иди за мной.

Я сбрасываю с ног промокшие кеды и медленно иду за ним. От тепла дрожь понемногу отпускает, но внутри всё равно неспокойно. Этот дом чужой, мужской, я здесь случайная гостья, и по-хорошему мне бы закрыться в комнате и сидеть тихонько до рассвета.

Вано поднимается по лестнице. Я нерешительно следую за ним, и мы оказываемся в холле с несколькими дверями. Он распахивает одну и пропускает меня вперёд.

— Гостевая, — поясняет.

В комнате светло и уютно: широкая кровать с серым покрывалом, торшер у кресла, большое окно, за которым шуршат листья и шумит дождь. Возле кровати — включённый обогреватель, а на ней — стопка одежды и полотенце. До меня доходит, что Вано предупредил смотрителя обо мне в сообщении, которое написал в дороге.

— Переоденься в сухое, — его голос звучит так же спокойно и властно, как всегда. — Тебе нужно согреться. Потом спустишься в сауну, она почти готова.

— Мне достаточно душа, — пытаюсь возразить.

Он смотрит прямо, его чёрные глаза будто насквозь прожигают.

— Нет. Если не прогреешься как следует, завтра сляжешь с температурой.

Я молча киваю — спорить бессмысленно, а он, не говоря больше ни слова, выходит и закрывает за собой дверь.

Опустившись на край кровати, выдыхаю. Тело всё ещё дрожит, я быстро стягиваю с себя мокрую одежду, заворачиваюсь в полотенце. Трясусь, как испуганный зайчик, и снова зуб на зуб не попадает. Но проходит минута, другая, третья — и я более или менее прихожу в себя.

Беру из стопки свитер. Он огромный, растянутый, тёмно-серый. Он чуть выше колен, а ворот сползает и оголяет плечо. Штаны я даже не трогаю — в них я утону точно. Но тёплые носки надеваю сразу, мои ножки только их и ждали.

Я смотрю на своё отражение в зеркале — босые ноги, слишком большой свитер, растрёпанные мокрые волосы. Трусики у меня влажные, но пока терпимо. Если в сауну пойду — высушу их там.

Внезапно в комнате раздаётся тихий, но твёрдый голос:

— Алина, — говорит низко, с хрипотцой. — Спускайся вниз. Всё готово.

Вздрогнув, машинально поправляю свитер, хотя смысла в этом нет: он всё равно постоянно будет сползать. Осторожно открываю дверь и спускаюсь на первый этаж. Останавливаюсь на предпоследней ступеньке и обвожу взглядом гостиную. Огонь в камине яркий, жаркий, тени пляшут по потолку, делая пространство ещё загадочным. Дом сразу выдаёт характер хозяина. Всё строго, без лишних деталей, но каждая вещь дорогая и стоит на своём месте. Тёмный диван у камина, низкий, но массивный деревянный стол, на котором уже стоит корзина с хлебом, графин вина, круглая тарелка с овощной нарезкой, такая же с сыром и колбасой. В углу комнаты — стеллаж, полки которого доверху забиты книгами, рядом винтажная радиола на тонких чёрных ножках.

Вано ждёт меня у двери, ведущей в боковой коридор. Он тоже переоделся и теперь стоит в тёмной рубашке, рукава закатаны до локтей. Его взгляд сразу скользит по мне. Я сначала ловлю его, но потом опускаю глаза, чувствуя, как щёки залил румянец. Это всё от перепада температур, успокаиваю себя. И сердце поэтому колотится сильнее.

— Пошли, — коротко бросает он и открывает дверь.

Я чувствую лёгкое покалывание на щеках от его слов. За этот почти час мы говорим с ним больше, чем за все десять лет нашего знакомства. Я спускаюсь за ним, стараясь не думать о том, как выгляжу в его одежде.

Мы оказываемся на цокольном этаже, и он объясняет, что справа — сауна, слева — бассейн. Открыв дверь, Вано пропускает меня вперёд, и я оказываюсь в комнате, стены которой обшиты деревом. Здесь горит тёплый свет от ламп. За одной матовой перегородкой — парная, за другой — душ.

— Здесь согреешься. Только недолго, чтоб плохо не стало. Полотенца и халаты там. Вода на столе.

— Я вообще не очень люблю сауну, — снова даю заднюю.

— Я сказал — надо, — его тон не оставляет мне выбора. — Алина, я понимаю, ты упрямая. Но я не хочу, чтобы завтра ты с воспалением лёгких слегла. Как я потом буду смотреть в глаза твоему отцу?

Прикусываю губу и всё-таки сдаюсь. Как только он оставляет меня одну, я раздеваюсь, беру с полки полотенце и вхожу в парную.

Лёжа на прогретых досках, вдыхаю полными лёгкими горячий воздух. Неожиданно хорошо. Может, я в силу возраста недооцениваю сауну? Сейчас, после дождя и холода, я чувствую блаженство. Просто кайф. Руки скользят по влажной коже, прикрываю веки, делаю глубокий вдох и выдох. В голове туман, но даже сквозь него я думаю о том, что не должна была здесь оказаться. Это неправильно. Но противостоять Вано Давидовичу невозможно.

Как только я думаю о нём, его образ появляется перед глазами.

ЛИСТАЙТЕ ДАЛЬШЕ. ТАМ ВИЗУАЛЫ >>>>>>>>>

Визуалы

Посмотрим сначала на нашего дядю Ваню, то есть Вано Давидовича.Ему 40 лет

Милая Алина, 23 года. Девочка из хорошей семьи

Глава 3

Вано

Сижу в кресле у камина, и как-то странно на душе. Сколько ей сейчас? Двадцать три. В последний раз я видел её почти год назад, и то мельком. Знаю, она всегда меня боялась, в отличие от Даши — своей младшей сестры. Но та с детства оторва, а Алину я впервые увидел, когда ей было тринадцать. Серьёзная, книжки читала, училась. Всегда здоровалась и к себе убегала.

Ну надо же, любимица Кости в моём доме. А паренька её бывшего найти всё же стоит и научить, как с девушками нужно разговаривать. Надо всё-таки выведать, как зовут, чтобы адресно мудаку помочь. До сих пор перед глазами её заплаканное лицо. Своими руками бы урыл гниду.

Поднимаю глаза на часы над камином. Сколько можно? В сауне легко потерять счёт времени, а она и так вымотана, продрогла. Что, если ей стало плохо? Влажный воздух, жара, перепады… Чёрт. Поднявшись, иду к лестнице и спускаюсь вниз. Возле двери стучу пару раз и зову её, но она не отвечает.

Топчусь на месте, и тревога возрастает. Не дай Бог давление — я буду крайним. Нажав на ручку, толкаю дверь и вхожу в предбанник. Тишина. Вода не шумит, на стене висит мой свитер. Перевожу взгляд на запотевшее матовое стекло парной. Шагнув ближе, замечаю в тусклом свете силуэт. Девичий, хрупкий и… завораживающий. Нервно сглатываю и не могу отвести глаз — точно под гипнозом.

Широкий полог парной. На нём — она. Сидит, запрокинув голову назад и закрыв глаза. Длинные волосы прилипли к коже. Она неспешно проводит ладонями по шее, скользит ниже — по плечам, груди, животу. Движения неторопливые, плавные. Её рука устремляется вверх, ложится на аккуратную грудь и сжимает её тонкими пальцами. Медленно. Мучительно медленно. Сладко.

Удар под дых. Высокое напряжение в голове и внизу, где, чёрт возьми, не должно было ничего напрягаться сейчас. Я быстро выхожу оттуда, сбегаю, как вор, и, оказавшись в коридоре, приваливаюсь спиной к стене и сжимаю кулаки.

Но разум не слушает моих приказов. В голове вспыхивают чуждые мне картины. Слишком живые. Слишком неправильные.

— Стоп, — рявкаю на себя. — Остановись.

Я втягиваю воздух ноздрями и с усилием выдыхаю. Сердце стучит в висках. Столько женщин ласкали себя передо мной. Женщин красивых, соблазнительных, сексуальных. Но прямо сейчас у меня помутнение рассудка, потому что я за всю жизнь не видел картины более чувственной и возбуждающей.