Лия Султан – Чужие грехи (страница 3)

– Здравствуй, папа, – слова вылетают несмотря на нарастающий гул в ушах.

Я никогда не видел его таким растерянным. Никогда. Он идет ко мне, а я смотрю на него, насупившись, как ребенок. Это, наверное, проснулся обиженный мальчик во мне, как проснулся недавно в Кериме.

Эх, отец, как ты будешь потом смотреть нам в глаза?

Перевожу взгляд на женщину, идущую за ним. На ней платье, волосы распущены. Выглядит еще моложе, чем на видео. Талия осиная. Моя мама чуть полнее и вкус в одежде у нее другой. Она ведь всего на пару лет отца младше. А эта женщина… все забываю, как ее зовут – на десять лет.

– Возраст – всего лишь цифра в паспорте.

– Моя мама говорит также,

Наш диалог с Адель внезапно врезается в сумбурные мысли. Это был единственный раз, когда мы упомянули в разговоре кого-то из родни. Я не знал ее отчества и фамилии, она тоже знала только мое имя. Мы просто встретились и провели вместе три дня, перевернувших мою жизнь. Мы говорили обо всем, но не касались темы своих семей. Только делились смешными воспоминаниями из детства.

Адель похожа на свою мать, но черты отца в ней будто тоже есть. Или мне уже кажется?

– Как ты… – отец хочет задать вопрос, но нервно сглатывает.

– Узнал о твоей второй семье с токал? – обычно спокойный и хладнокровный, я, кажется, теряю терпение и самообладание.

Вторая жена отца ахает, прижимает пальцы к губам. Отец багровеет – растерянность сменилась злостью.

– Это моя жена. Перед Аллахом, – цедит он сквозь зубы. Значит, никах с ней сделал в тайне ото всех. – И ты сейчас пришел в ее дом.

– Твоя жена ждет тебя в другом городе, – обрываю его. У нас нельзя так говорить со старшими, нельзя проявлять неуважением. Но я уже не чувствую берегов. – Официальная, на которой ты женат тридцать лет. В нашей стране многоженство запрещено законом. Никах запрещено делать без свидетельства о заключении брака.

И кого оно это останавливало? Глупость. Мой отец – не первый и не последний мужчина, кто плевал хотел на этот закон.

– Кто тебя надоумил? Как ты узнал?

Пропускает слова о маме мимо ушей. Это больно. Он что, вообще ее ни во что не ставит?

– Как я узнал, значения не имеет.

– Керим, да? – бросает он со злости. – Только он мог. Сам бы ты не дошел до такого.

– Жаным, пожалуйста, может, вы поговорите спокойно в кабинете?

Боится, что домработница подслушает и разнесет сплетни по дорогому району? Так она уже услышала все, что хотела.

– Рауза, – оборачивается отец, – поднимись к себе, нам с сыном действительно нужно поговорить.

Дверь за моей спиной открывается почти бесшумно. С улицы в спину ударяет столичный ветер.

– Мам, пап, у нас что гости? – ее голос бьет по живому, и я оборачиваюсь. – Эмир? – смотрит растерянно. – Как ты меня нашел?

Я не успеваю ничего ответить, потому что папа, посмотрев сначала на нее, затем на меня, дрожащим голосом спрашивает:

– Откуда вы друг друга знаете?

Адель встает рядом со мной, мы быстро переглядываемся и она, улыбнувшись, отвечает:

– Мы были свидетелями на свадьбе.

– Вы…– зажмурившись, отец растирает грудную клетку ладонью, – Вы что… – другой ладонью он упирается в стену.

– Папа, тебе плохо? – Адель с матерью подлетают к нему. А я стою на месте и веду с отцом молчаливый диалог. Не говоря ни слова, я взглядом. брошенным на Адель, отвечаю на его вопрос.

– Рауза, ты сказала, Адель вернулась с той свадьбы какая-то влюбленная, но молчит…

– Жаным, я просто так сказала. Я так подумала.

– Это ты, Эмир? Это ты? – во взгляде – мольба. Он просит, чтобы я все опроверг.

Но я отвожу взгляд и стискиваю челюсть. – Отвечай!

– Папа, откуда ты знаешь Эмира?

А завтра у нас глава от Адель. Дорогие мои, спасибо большое за ваши звезды и наград. Мне оооочень приятно!

Кстати, если вы новый читатель и не знаете, кто такие токалки, то хочу посоветовать вам мой ранний роман – "Старшая жена". Там я подробно рассказываю о младших женах.

Глава 4

Адель

Из-за мини-отпуска, который, к счастью пришелся на праздничные дни, я вышла на работу в субботу, чтобы все закончить. Но в здании, где находится архитектурное бюро, вырубили свет. На линии авария и чинить будут долго. Я немного злилась и на себя, и на чертов свет, но повлиять на ситуацию никак не могла, поэтому поехала домой.

А дома ждал сюрприз.

Я не сразу узнала его со спины, но когда обернулся, сердце застучало быстрее и я моргнула пару раз, чтобы понять, не обозналась ли я?

Но нет. Второго, как он просто нет. Даже похожего нет. Первые дни на расстоянии я еще не понимала, что со мной и почему так сильно скучаю. Вчера после нашей короткой переписки написала ему уже из бара, но он не ответил.

Утром проверила мессенджер – ничего. В душе что-то черное затаилось: смесь страха и обиды. Я ведь подумала тогда, на острове, что мы совпадаем, как родственные души, как половинки одного целого.

Дурочка, которая влюбилась с первого взгляда в друга жениха своей подруги. Это, наверное, так банально. Так по-киношному.

Но правда в том, что я думаю о нем, не переставая. И вспоминаю, как он пригласил меня танцевать на празднике. Мою ладонь в его ладони помню, и то, как другая медленно поплыла по открытой спине к пояснице. Его глаза темно-карие и волосы короткие, чуть вьющиеся.

Он старше на семь лет, выше на голову, широкоплечий, подтянутый. Умный. Какой же невероятно умный, серьезный и немногословный. Мама говорила, что это лучшие качества у мужчин. Как у моего папы.

Я бросилась в омут с головой, я это знаю. Поехала с ним на “секретный” пляж, хотя хорошие девочки так не делают. Мы плавали вместе, смеялись, он кружил меня на руках и мы смеялись.

А потом я позволила ему чуть больше… Но я не жалею. С ним я ни о чем не жалею. И сейчас, глядя на него в холле своего дома, я чувствую такую сильную радость от того, что он приехал.

– Эмир? Как ты меня нашел?

– Откуда вы друг друга знаете? – папа не дает ему ответить, а я встаю рядом и улыбаюсь мужчины, который занимает все мои мысли сейчас.

– Мы были свидетелями на свадьбе.

– Вы…– зажмурившись, отец растирает грудную клетку ладонью, – Вы что… – другой ладонью он упирается в стену. Меня пугает его реакция, его – О Аллах.

– Папа, тебе плохо?

Мы с мамой подлетаем к нему и помогаем сесть на банкетку, но он смотрит не нас, а на Эмира. Они знают друг друга. Сердце ухает вниз.

– Рауза, ты сказала, что Адель вернулась с той свадьбы какая-то влюбленная, но молчит…

– Жаным, мне просто так показалось. Я не уверена.

– Это ты, Эмир? Это ты? – папа требует ответа, а Эмир молчит. Он напряжен, а в глазах столько злости, что он вмиг перестает быть тем, кого я узнала на острове.

– Папа, откуда ты знаешь Эмира? Папа?

– Что у вас было? – задыхаясь, спрашивает он, а потом срывается на крик.

– Что?

– Папочка, – я сижу на корточках, вцепившись в его колени и смотря в глаза. По моим щекам текут слезы, а я не понимаю, почему он спрашивает. – Ничего не было. Ничего, клянусь.

– А ты почему молчишь? – поднимает глаза на Эмира.

– Жду, когда ты скажешь ей, кто я.

Оборачиваюсь, смотрю на Эмира снизу вверх, но все его внимание приковано в моему папе. На мгновение мне кажется, что они даже похоже. Что-то неуловимое, родное.

– Уходите, Эмир, вы же видите, ему плохо, – просит мама.