Лия Совушкина – Метание ножей: бросок в сердце (страница 34)

Я нехотя послушалась. Темнота за веками пульсировала, сердце билось где-то в горле. Тепло мужских рук передавалось мне, но я всё равно ощущала струящийся по телу холод. Я всё ещё не могла поверить словам Ноллана, настолько абсурдно они звучали.

— Вспомни что-нибудь, что вызывает у тебя сильные эмоции, — тихо сказал Ноллан. — Не радость. Нужно нечто тёмное. Обиду. Злость. Страх.

Перед глазами встало лицо Виттори — её надменная улыбка, когда чемодан упал из моих рук. Лицо отца и его ледяной взгляд, когда он говорил: «Не высовывайся». Лицо мачехи, с её извечным презрительным фырканьем: «Отродье». Всё, что я копила годами, всё, что прятала за маской равнодушия, поднялось из глубины.

Тело начало нагреваться. Странное тепло стремительно разливалось от груди к кончикам пальцев, и я почувствовала, как что-то шевелится внутри — чужое, опасное, но в то же время до жути родное.

— Открой глаза, — сказал Ноллан.

Открыв, я чуть не завизжала от неожиданности и страха. Мои руки окутывал тёмный, почти чёрный дым. Он клубился, пульсировал, тянулся к дракону, но я инстинктивно отдёрнула ладони, и дым растворился. Меня начало потряхивать, но Ноллан осторожно погладил мои плечи, успокаивая.

— Что это было? — выдохнула я, чувствуя, как дрожат колени.

— Твоя сила, — ответил Ноллан, продолжая касаться моих плеч. — Она здесь и всегда была рядом. Внутри тебя. Не бойся её.

— Я не хочу её, — прошептала я. — Это… это неправильно. Тёмная магия запрещена.

— Запрещена чёрная магия, а не тёмная. Это разные вещи, Аврора. Твоя сила — часть тебя. И если ты не научишься ею управлять, она рано или поздно вырвется сама — когда ты этого не захочешь.

Я подняла руки, рассматривая пальцы. Обычные, человеческие. Никакого дыма.

— А если я не смогу её контролировать? — обречённо пробормотала, сжимая кулаки.

— Сможешь. Я рядом.

Дракон обнял меня, и я уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как постепенно уходит напряжение. Пахло от него древесиной и чем-то сладким.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила я в его рубашку. — Мы соперники.

— Уже нет, — ответил Ноллан. — Мы… нечто другое. Я не знаю, как это назвать, но это точно не соперничество.

Он поцеловал меня в макушку, и на душе стало теплее, несмотря на холод в подвале.

Мы тренировались до самого утра. Ноллан учил меня призывать тёмную энергию по капле, не давая ей вырваться наружу. У меня получалось с трудом — дым появлялся, исчезал, появлялся снова. Но к рассвету я уже могла удерживать его на ладонях целых десять секунд.

— Этого хватит, — сказал дракон, когда первые лучи солнца пробились сквозь подвальное окно. — На арене, когда эмоции захлестнут, сила придёт сама. Не сопротивляйся. Просто прими её.

— А если я наврежу кому-то? Зрителям? Судьям?

— Не навредишь. Защитные купола выдержат любую магию и заклятия. А на противника не стоит ориентироваться — он боец, так что справится.

Я кивнула, хотя внутри всё ещё терзали сомнения.

— Иди отдохни хотя бы час, — сказал Ноллан, отпуская мои руки. — Ты нужна свежей и полной сил… Насколько это возможно.

— Спасибо, — ответила я. — Правда. За всё.

— Потом отблагодаришь. Победой в полуфинале.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой таяло сердце, — и исчез в темноте коридора. А я вернулась в комнату, рухнула на кровать и провалилась в сон без сновидений.

Полуфинал начался в полдень.

Арена была забита до отказа. Зрители кричали, топали, размахивали флагами. В первом ряду я снова увидела отца — на этот раз он не прятал ярость. Его глаза метали молнии, и я почти слышала его мысли, в которых он меня проклинал на чём свет стоит.

Я не смотрела на него.

Мой взгляд скользил по трибунам: Лорейн сжимала кулаки, Файлин держала наготове пузырьки с зельями, Дамиан свистел и кричал что-то нечленораздельное. Виллир стоял у края арены, в чёрной магистерской мантии, и смотрел на меня с уже привычной верой и спокойствием.

И Ноллан. Он сидел с краю, скрестив руки на груди. Когда наши взгляды встретились, дракон чуть заметно кивнул. «Ты справишься», — говорил его кивок.

На противоположной стороне арены появился Кейн Громов. Он был огромен — два метра ростом, ширина плеч как у горного тролля. Кожаная броня, под которой перекатывались мышцы, на руках — каменные наручи, пульсирующие магией. Его лицо было грубым, с тяжёлой челюстью и маленькими, глубоко посаженными глазами цвета гранита.

— Адептка Вивир, — прогудел он, когда мы сошлись в центре. — Мне жаль.

— Чего именно? — спросила я, стараясь не смотреть на него снизу вверх.

— Что я не смогу сдержаться. Земля не терпит слабости.

— Я запомню, — сухо произнесла я, вставая в стойку.

Судья поднял руку: «Бой до касания лопатками земли или сдачи. Магия разрешена. Смертельные заклинания запрещены». Пауза. «Начали!»

Кейн даже не пошевелился. Но земля под моими ногами дрогнула, пошла трещинами, и я едва успела отпрыгнуть, прежде чем на том месте, где я стояла, вырос каменный шип высотой в два метра.

— Быстрая, — равнодушно заметил маг земли. — Но быстрые тоже ломаются.

Маг поднял руку, и арена ожила. Отовсюду полезли шипы, стены, ловушки. Я прыгала, уклонялась, перекатывалась, как заяц от стаи волков. Ножи, которые я метала, отскакивали от его каменной брони, не причиняя вреда.

— Ты утомляешь меня, — прогрохотал Кейн, когда я в очередной раз ушла от удара. — Пора закончить затянувшийся бой.

Хлопнув в ладони, парень заставил арену вздрогнуть. Из-под песка поднялись каменные руки — огромные, размером с человека — и потянулись ко мне. Я увернулась от одной, перепрыгнула вторую, но третья схватила меня за лодыжку и швырнула в центр.

Пролетев несколько метров, я ударилась спиной о песок, выбив из лёгких воздух. В глазах потемнело от боли, вспыхнувшей в спине и в голове.

«Вставай, — приказала я себе. — Вставай, или умрёшь».

Кейн шёл ко мне медленно, не торопясь. Его лицо было спокойным, почти скучающим. «Ещё одна слабая соперница», — беззвучно кричали его расслабленные движения.

И в этот момент что-то внутри меня сломалось.

Я вспомнила все унижения, все приказы, звучавшие в родном доме. Вспомнила, как Виттори портила мою жизнь, а отец смотрел сквозь меня, как мачеха заставляла работать хуже прислуги. Вспомнила ночные тренировки, сбитые в кровь пальцы, синяки, которые не успевали заживать. И ярость, долгие годы спрятанная под маской ледяного спокойствия, вырвалась наружу.

Тёмная энергия хлынула из меня, как поток из прорванной плотины.

Моё тело окутал чёрный дым. Он клубился, пульсировал, тянулся к небу. Я поднялась на ноги, и песок под моими ступнями зашипел, превращаясь в стекло.

Кейн замер.

— Что это? — потрясённо выдохнул маг, отступая на шаг.

Отвечать не стала. Безмолвно бросилась вперёд, быстрее, чем когда-либо. Ножи в моих руках светились тёмным, и когда я метнула их, они пробили каменную броню мага земли как бумагу.

Кейн взревел от боли и попытался призвать новые стены, но земля не слушалась его. Моя тьма подавляла его магию, высасывала силу, превращала каменные глыбы в пыль.

— Сдавайся, — сказала я, останавливаясь напротив него.

Мой голос звучал странно — глубже, чем обычно, с металлическими нотками. Я видела себя со стороны? Нет. Но чувствовала, как энергия переполняет меня, как незнакомая сила жаждет разрушения.

Кейн смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Его лицо побледнело.

— Сдаюсь, — прохрипел он.

Судья поднял руку: «Победитель — Аврора Вивир!»

Но аплодисментов не было.

Толпа молчала. Все смотрели на меня — на тёмный дым, который всё ещё окутывал моё тело, на мои светящиеся глаза, на ножи, которые горели чёрным огнём.

А потом я услышала шёпот. Один, второй, третий — и вот уже тысячи голосов перешёптывались, как потревоженные змеи.

«Тёмная магия…»

«Это запрещено…»

«Кто она?..»

Я опустила голову и посмотрела на свои руки. Тёмная энергия медленно сворачивалась, пряталась обратно под кожу, но её присутствие всё ещё ощущалось — тяжёлое, чуждое, пугающее.