Лия Широкова – Бывший муж. По осколкам прошлых ошибок (страница 8)

— Раздевайся, Тоня, — из-за приоткрытой двери доносится властный голос Камиля.

Ноги будто прирастают к полу, отказываясь идти, а тело качается, как напольная груша, по которой ударили.

— Прямо здесь? — томно тянет бывшая подруга.

— Прямо здесь и сейчас. На этом столе.

— Хорошо…

Слышу лёгкий шорох ткани. Я закрываю глаза, пытаясь заглушить тошнотворную волну гнева и унижения. Это финальный аккорд. Последний, похабный анекдот в нашем с ним цирке.

— Бельё тоже снимай, — жёстко бросает он.

— Как скажешь, Камиль.

Это уже слишком. Разворачиваюсь, чтобы уйти. Но в последний миг, когда пальцы уже сжимают перила лестницы, во мне что-то щёлкает. Нет. Не сбегу. Нужно поставить во всём жирную точку.

Быстро перебираю ногами, резко распахиваю дверь кабинета и залетаю с гордо поднятой головой и холодной усмешкой на губах.

Камиль полулежит в своём массивном кожаном кресле. Его рубашка расстёгнута так, что обнажает гладкую загорелую кожу. В руке телефон. На его лице мелькает растерянность, но он быстро берёт себя в руки, пряча её за усмешкой.

Тоня стоит посреди кабинета, спиной ко мне. Её платье уже лежит на полу.

— Бельё пока не снимай. Не хочу видеть твои отвисшие сиськи, похожие на щёки шарпея, — бросаю ей.

Она резко оборачивается. На её лице ядовитая улыбка. Ничего не сказав, она подхватывает с пола платье и выбегает из кабинета.

— Далеко не уходи! Скоро продолжите, — кричу ей вдогонку.

Но она уже исчезает за дверью. Я перевожу взгляд на мужа. Бывшего мужа.

— Оставь в покое бизнес Вани, — перехожу к делу, еле сдерживая дрожь в голосе.

Камиль прищуривается.

— А что такое? Боишься, что и с ним просчитаешься?

— Что?!

— Пока у меня были деньги, я тебя устраивал. Как только возникли проблемы, ты нашла причину уйти от меня.

— Ты совсем с катушек съехал?

— Хватит прикидываться дурой, Лер.

— Это я сейчас застала тебя с любовницей, а ты пытаешься меня в чём-то обвинить? Как же ты мне противен. Ненавижу тебя.

— А кого ты вообще любила, кроме толстых кошельков? Твоя подруга хотя бы не скрывает этого. А ты как лицемерка притворяешься невинностью, — с отвращением произносит он.

И вот оно очередное чувство несправедливости, взрывающееся изнутри. Оправдываться бессмысленно. Если человек уже всё решил, его не переубедить.

— Что, замолчала?

Он ждёт, что я буду оправдываться? Не дождётся.

— Что ты хочешь услышать? Что я сама попросила подругу свести меня с обеспеченным мужчиной? Конечно! Мне нужно было вырваться из нищеты. Ты тогда оказался идеальным вариантом. Мы поженились, но внезапно ты решил доказать своей семье, что сможешь добиться всего сам. Оставшись ни с чем! И я, как дура, два года ждала, когда же мой муженёк начнёт достойно зарабатывать. Не дождалась. Тогда я решила обвинить тебя в измене, чтобы уйти к другому мужику, который сможет меня содержать…

— Сука! — он швыряет телефон в стену.

Я дёргаюсь не от грохота, а от его звериного рыка. Но внутри меня клокочет такая жгучая обида, что мне плевать, что он поверил всем моим словам. Я хочу, чтобы ему было больно так же, как и мне.

— Я сегодня подала документы на развод!

— Отлично! Проваливай из моей жизни!

Глава 8. Лера

Всю дорогу до дома я ощущаю себя плотиной, которая сдерживает бушующий океан слёз. Каждый шаг, каждый вздох — всё напряжено до предела. Стискиваю зубы так, что челюсти ноют, впиваюсь ногтями в ладони, пока не появляется тупая боль, — лишь бы не здесь, лишь бы не на улице, не на глазах у случайных прохожих.

Переступаю порог квартиры, захлопываю дверь и сползаю по ней вниз. Тут плотина даёт трещину, и слёзы прорываются с такой силой, что кажется, будто грудную клетку разрывает пополам, обнажая окровавленное, бьющееся в истерике сердце.

Прикусываю костяшки пальцев, пытаясь заглушить вопль, который рвётся из горла, — хриплый, животный, полный такой боли, что мир вокруг меркнет и превращается в размытое пятно.

Я думала, что за эти дни мне удалось хоть немного смириться с правдой. Но стоило увидеть их, меня накрыло с новой, чудовищной силой. Это физически больно. Больно так, как будто кто-то разрывает меня на кусочки, оставляя лишь пустую и ноющую рану.

— Лера! Лера, ты меня слышишь?!

Сквозь оглушительный шум в ушах пробивается голос Вани. Он хватает меня за плечи и трясет.

— Лер! Посмотри на меня! Что опять случилось? Говори!

С огромным усилием я поднимаю глаза. Передо мной плывут контуры Ваниного лица. Я пытаюсь ответить, открываю рот, но вместо слов вырывается лишь прерывистый, жалкий звук. Горло сжимает невидимой удавкой, челюсть дрожит, сбивая дыхание. Я заикаюсь на первом же слоге, и новая волна истерики накрывает с новой силой.

— Пойдём.

Он подхватывает меня под руки, легко поднимает с пола, будто я безвольная кукла. Одним резким движением стягивает с меня пуховик. Затем берёт меня за руку и, не церемонясь, ведёт в гостиную. Усаживает на диван и куда-то уходит.

Я судорожно вдыхаю, пытаясь сделать хотя бы пару более-менее ровных вдохов. Второй вдох. Третий. Но стоит мне остановиться, как истерика вновь накрывает.

Ваня возвращается со стаканом воды и протягивает его мне. Я послушно беру. Выпиваю залпом. Становится чуть легче. Надолго ли?

— Это Камиль виноват, что у тебя проблемы на работе, — хриплю я, не глядя на него.

— Ты была у него? — присаживается рядом со мной и сверлит взглядом мой профиль.

— Да, — зажмуриваюсь, пытаясь стереть с сетчатки глаз картину, которая выжжена там намертво: его кабинет, он и … она. — И я застала его с Тоней.

— Пиздец! Нахрена ты туда пошла?

— Чтобы он оставил тебя в покое.

— В смысле?

— Меня уволили с работы, Вань. Намекнули, что это по просьбе Юсупова. Потом я услышала твой разговор и поехала к нему.

— Охренеть, — Ваня откидывается на спинку дивана, его лицо становится каменным.

— Когда я пришла к нему, он не отрицал.

— Ясно. Что ещё произошло?

Рассказываю всё как было. Скомкано, сбивчиво, но рассказала.

— То есть он теперь думает, что ты со мной? — переспрашивает Ваня, в изумлении глядя на меня.

— Наверное, — пожимаю плечами. — Он счёл меня меркантильной тварью.

— Зачем ты вообще ему это сказала?

— Я не знаю! Мне было обидно и очень больно!

— Больно ей было. И вместо того чтобы просто уйти, решила окунуть себя с головой в то самое дерьмо, которое он сам тебе и подсунул. Блестящее решение.

— Я не хотела.

— Не хотела она, — передразнивает. — Он теперь не успокоится, пока не разорит меня.

— Прости. Я съеду, — закрываю лицо ладонями.