Лия Широкова – Бывший муж. По осколкам прошлых ошибок (страница 9)
— Да, думаю, так будет лучше. Я не могу рисковать.
— Понимаю.
— Но я тебе помогу. На первое время дам денег и помогу с работой. У меня есть знакомые, которым нужен бухгалтер.
— Правда? — медленно опускаю руки.
— Да.
— Спасибо, Вань.
— Завтра снимем тебе квартиру, но зарегистрируем договор на мою знакомую. Работать тоже будешь по договору. Если ты исчезнешь с радаров, он быстрее успокоится. А когда поймёт, что ты не со мной, оставит мой бизнес в покое.
— Прости.
— Прорвёмся. Не переживай.
***
Выхожу из съемной квартиры и выбегаю на улицу. Стараясь не поскользнуться на обледеневшем тротуаре, семеню к автобусной остановке, не чувствуя ног.
В голове только одна мысль: нужно доехать, нужно сделать это, нужно пережить этот день.
В вагоне метро делаю дыхательную гимнастику, чтобы не развернуться и не поехать обратно домой. Она помогает.
Подхожу к белому зданию, на котором выделяются большие золотые буквы: «Дворец бракосочетания». Два года назад я стояла на этом же месте и думала, что я самая счастливая. Сегодня я пришла сюда, чтобы забыть об этом, как о страшном сне.
По широкой лестнице поднимаюсь на второй этаж, сердце ухает в пятки, словно пытается убежать. Каждый шаг тяжелее предыдущего. В конце коридора, у высокого окна, стоит он.
Камиль. Он разговаривает по телефону, и даже его профиль, силуэт вполоборота, говорит о холодной уверенности. Выглядит он, как всегда, отлично — чёрное пальто, под ним тёмно-синий строгий костюм и белая рубашка.
Когда он опускает телефон и поднимает на меня свои миндалевидные голубые глаза, время останавливается. Его глаза — это мощный магнит, который завораживающе притягивает и заставляет утонуть с головой. И я забыла, чтобы не попасться в эту ловушку, нельзя смотреть ему прямо в глаза.
Он медленно опускает взгляд, сканирует меня, оценивает мой внешний вид. Губы дёргаются в нескрываемой усмешке. Не понимаю, что его так развеселило? Ничего нового на мне не надето, всё тот же пуховик, джинсы и ботинки.
— Юсуповы? — из кабинета выходит женщина.
— Да, — отвечает Камиль и проходит в кабинет, не дожидаясь меня.
Я захожу следом, стягиваю с головы вязаную шапку.
— Подпишите здесь и здесь, — женщина указывает ручкой на документ, лежащий на столе. Кладёт ручку рядом и ждёт.
Камиль не шевелится. Даёт мне возможность сделать это первой.
Решительно подхожу к столу. Рука дрожит, но беру ручку и ставлю подпись.
— Это ваш экземпляр, — женщина протягивает мне один лист.
— Спасибо, — убираю его в сумку. Потом выбегаю из кабинета, не оглядываясь.
На улице холодный воздух ударяет в лицо, и я делаю судорожный, глубокий вдох.
Вот и всё.
Старая фамилия и новая жизнь.
— Что-то ты не очень хорошо выглядишь, — внезапно рядом раздаётся тихий, глубокий голос.
Я поворачиваюсь. Камиль стоит рядом, прикуривая сигарету. Он смотрит вдаль, на проезжающие мимо машины.
Он опять начал курить?
— Смирнов тебе даже шмоток не прикупил? — произносит он, не глядя на меня, выпуская дым в холодный воздух.
— Он мне никто, чтобы их покупать. И оставь Ваню в покое!
— Я его и не трогал, — делает новую затяжку, медленно выпуская дым, поворачивается ко мне и почти презрительно говорит: — Мне на вас плевать. Он потом сам поймёт, с кем связался.
— Врать ты всегда искусно умел. Так что езжай к своей любовнице и ей вешай лапшу на уши.
— Как раз собираюсь, — он делает глубокую затяжку и бросает взгляд на наручные часы. — У нас самолёт через три часа. Собираемся на Мальдивы праздновать мой развод, — подмигнув, выбрасывает окурок и направляется к своей машине.
Я не двигаюсь. Не знаю, как ещё не упала от такого точного попадания в сердце, но чувствую, что душа потихоньку меня покидает, оставляя лишь холодное, пустое тело. Мальдивы. Моя мечта, которую он обещал когда-то исполнить.
Пробуксовка шин, рёв двигателя приводят меня в чувство.
Я, не спеша, словно в коматозе, добираюсь до дома.
Открываю дверь, переступаю порог квартиры. Раздеваюсь и иду в ванную мыть руки. Руки холодные, почти ледяные. Я мою их под теплой водой, пытаясь согреть их и свою душу. Но последнее не получается.
Достаю из шкафа чистое полотенце и замираю, глядя на пачку тампонов, лежащую на полке.
Какое сегодня число?
Выхожу из ванной, подхожу к вешалке, где висит моя сумка. Достаю телефон и открываю календарь. Листаю месяцы, глаза бегают по цифрам.
— Нет, — шепчу я, не видя пометок. — Два месяца назад? Как я могла забыть? Это какая-то ошибка.
Быстро, почти на автомате, я обуваю ботинки, накидываю пуховик и выбегаю из дома. Почти долетаю до аптеки, запыхавшись, не чувствуя холода, не чувствуя ничего.
Покупаю пять тестов. Пять, потому что один мог быть ошибкой, два могли соврать, но пять — это будет правдой.
Возвращаюсь домой.
Проделываю со всеми тестами всё, как написано в инструкции. Кладу их на стиральную машину.
Сама сажусь на край ванны, гипнотизируя результат. Минуты тянутся как часы. Часы, которые в любую секунду могут изменить мою жизнь.
Так и происходит.
На всех тестах две полоски.
Как мне теперь начинать новую жизнь, если старая не отпускает? Она не отпускала меня — в виде воспоминаний и боли, а теперь ещё и в виде реального, физического присутствия, того, что теперь растёт внутри меня.
Глава 9. Камиль
Припарковавшись у ресторана, достаю сигарету и прикуриваю. Затяжка долгая, обжигающая — попытка заглушить нарастающее раздражение.
Набираю номер начальника службы безопасности. Слушая гудки, медленно выпускаю струю дыма, наблюдая, как она разбивается о лобовое стекло.
— Камиль Айдарович, слушаю.
— Валер, у нас проблема. Кто-то сливает Шастину информацию по договорам, которые мы переводим к себе из компании Вершинина.
— Нужно проверить договорной отдел.
— Проверь, — в голосе проскальзывает металл. — И подготовь мне списки всех, кто устроился к нам за последний год.
— Вы всех знаете лично.
— Знаю только руководящий состав. За них я ручаюсь лично. Никто из них не станет рисковать должностью и зарплатой, — говорю с холодной уверенностью. — Мне интересны мелкие сошки. Вот их могли купить.
— Понял.