Лия Шах – Минхунь: развод с призраком (страница 15)

– Слишком хлопотно, – отмахнулась легкомысленно. – Они и так уже расплатились сполна, да и у меня времени возиться с ними нет.

– Времени или желания? – развеселилась подруга.

– Без «или», – улыбнулась в ответ. – Я, вообще-то, на Ямайку хотела. Но потом подумала, что увидеть Титаник тоже будет захватывающе. Хочешь со мной? Всего сто двадцать пять тысяч долларов.

– Пф, всего-то! – закатила глаза подруга. Она точно не стала бы тратить такие деньги на опасные мероприятия. Да и спортом заниматься совсем не любит. – Нет уж, извини. Ладно, пошла я, дела ждут. Будешь в Москве – звони. Ну или если еще в чем-нибудь сомнительном участвовать соберешься, то тоже звони. Спасти не спасу, но хоть поржем вместе.

– Как приятно иметь такого надежного друга, как ты, Ксюня, – нежно улыбнулась я, посылая подруге лучи гнева. – Когда вернусь, возьмем с тобой ящик текилы и поедем в геологический музей.

– Что? Зачем? – опешила Ксюша.

– Я слышала, там выставлен самый большой кусок соли в мире! И его даже дают лизнуть, хе-хе. С тебя лимоны, не забудь.

– Пьянь! Ладно, все, мужу привет. Пока-пока!

И отключилась.

В комнате вновь воцарилась тишина, отчего снова стало скучно. Вздохнув, несколько раз перекатилась по кровати и еще раз осмотрелась вокруг. Теперь груда красного тряпья выглядела совсем иначе, ведь я знала, что это было свадебное платье. Получается, тот платочек на голове и правда был фатой? Вон он, до сих пор под невидимым сквозняком пошевеливается. Эх, сейчас бы бутылочку шампанского. Свадьба все-таки.

Температура в помещении продолжала стремительно снижаться, из-за сего окна заметно помутнели, а на темный лак мебели выпал тонкий слой инея. Да уж, на кондиционер мало похоже.

Ранее я была занята разговором с подругой, так что не все в комнате успела рассмотреть. Сложно представить, какая надежда вспыхнула в глазах, когда на камоде напротив кровати я увидела серебряный поднос с бутылкой и парой бокалов. Похоже, семья Инь все-таки не совсем бессовестная! Вот и свадебное вино принесли.

Конечно, если бы я подозревала их в возможном покушении, то не притронулась бы ни к чему. Да я и вовсе уже покинула бы эту страну давно. Но ничего такого не было, а бутылка вина была крайне привлекательного года.

Завернувшись в покрывало, я спрыгнула с кровати и поспешила с драгоценной бутылочке. Пить такое вино с горла – святотатство, так что аккуратно вытащила пробку зубами и плеснула рубиновую жидкость в бокал. Ах, как прекрасно играет свет на дне бокала! Это не вино, это поэзия.

– М-м-м, вкусненько, – зажмурилась я, сделав первый глоток.

Осматривая убранство чужой спальни, вдруг наткнулась взглядом на огромный портрет в тяжелой деревянной раме на стене напротив кровати. И как только сразу его не заметила? В отличие от того постера, который посчастливилось увидеть в приемной Инь Гроуп, этот портрет был написан маслом и не нес в себе той легкой романтичности, что на случайном траурном фото в офисе.

На этой картине был изображен молодой мужчина с таким хитрым взглядом, что казался действительно подлым человеком. Художник изобразил такую его сторону, какую невозможно найти в интернете среди бесчисленных статей и интервью. Достаточно одного взгляда, чтобы почувствовать: да, этот парень легко пойдет по головам ради достижения цели. Хотя, зная о его карьерном пути, это и не удивительно. Простачки не становятся владельцами корпораций.

Увы, владельцы корпораций и не живут долго, как выяснилось. Так что, как представитель всех простачков этого мира, хочу сказать, что мы все же умнее. И счастливее. И живучее. Мы вообще рулим.

– Что толку быть умным, если ты мертв? – философски вздохнула я, символически поднимая бокал за мужчину на портрете. Но теперь я хотя бы не задаюсь вопросом: «почему меня заперли в комнате Инь Яна». – Ну, помянем парня, хух.

Допив бокал, я не могла не восхититься тонким фруктовым ароматом напитка. Пью я часто и много, так что стараюсь брать не самый дорогой алкоголь, чтобы не обанкротиться раньше времени. Поэтому в такие моменты, когда удается выпить что-то ультрадорогое за чужой счет, ни в чем себе не отказываю.

Допив первый бокал, налила второй и плотно притерла пробку обратно. Взяв бокал с подноса, я сделала пару шагов в сторону кровати, когда почувствовала, что что-то не так.

Очевидно, изморозь затуманила даже зеркала в комнате, а на ковре продолжает собираться иней, но я чувствовала, что в эту локальную зиму с двух ног ворвалась весна. Я бы даже сказала «палящее лето».

Сбросив покрывало, я глубоко вдохнула морозный воздух, но это принесло лишь кратковременное облегчение. Температур тела продолжала расти, я самой себе казалась раскаленным на солнце камнем.

От жара силы быстро покидали тело, и я с затуманенным взглядом опустилась на пол. В одном африканском племени меня угостили местным алкоголем, в который принято добавлять яд одной пестрой жабы, название которой уже и не вспомню. Так как это была выпивка, я, конечно, не отказалась, но когда яд начал действовать и внутренности охватило огнем, я пожалела, что на свет родилась и поклялась больше не пить с племенами.

Так вот. То, что происходило сейчас, было совсем не похоже на яд той жабы. Тогда было больно, а сейчас… очень хорошо. Неизвестные чувства наполнили грудь и мучительным теплом собрались в животе. Накатила такая легкость, из-за которой я даже пошевелиться не могла.

Невыносимый жар согревал так уютно, что не было никаких сил это терпеть. Прижавшись щекой к побелевшему от заморозков ковру, я только на секунду вздохнула с облегчением. Но ковер быстро нагрелся, а жар становился все сильнее.

В полубредовом состоянии я почувствовала какое-то ледяное прикосновение и поняла, что это мое спасение. Не могу сказать, что это был за предмет, но главное, что он был беспрецедентно холодный. Я бы даже подумала, что именно он был источником холода.

Из последних сил подтянув вещь поближе, прижалась к ней всем телом. Вначале вещь почему-то сопротивлялась и пыталась сбежать, но после того, как я тихо заплакала, вещь смирилась и позволила обвиться вокруг себя, поглаживая по спине.

Последнее, что помню, это как попыталась лизнуть вещь, а потом потеряла сознание. Похоже, вино все же было отравлено.

Глава 10. Я возьму на себя ответственность

Много раз за свою короткую жизнь я просыпалась от похмелья, но помереть хотелось только в этот. Да, голова болела, и не только она, но дело не столько в боли, сколько в том, что алкогольная амнезия не наступила. И все было бы нормально, если бы вчера я не очнулась после того, как потеряла сознание.

Но я очнулась, а неполезные добавки в вине продолжали действовать.

Не знаю, кто был со мной в комнате, но он был великолепен, восхитителен и просто божественен. Такой холодненький, как светлое нефильтрованное с утреца. Обычно я не похмеляюсь, но от него не отказалась бы еще раз.

Проблема в другом. Дело в том, что одним облизыванием я не ограничилась. Тело горело неимоверно, поэтому сперва я стала бороться с одеждой. Та, что была на мне, пострадала первой. Благо все эти свадебные халатики снимались просто.

А вот с одеждой моей жертвы пришлось повозиться. От воспоминаний о том, как упорно я раздевала неизвестного упирающегося мужчину, захотелось провалиться сквозь землю. К тому моменту, как дело приняло скверный оборот, алкоголь уже выветрился из организма, а вот наркотики – нет. Сказать, что может быть хуже пьяной девицы? Эмпат под афродизиаками.

Обычно, когда я трезвая, позволяю дару работать только в одну сторону – на прием эмоций. Изредка, когда это нужно для дела, я позволяю дару работать в обе стороны, распространяя какую-нибудь легкую и приятную эмоцию. Чаще всего восторг от приобретения чего-то ценного. Это хорошо помогает заключать контракты с проблемными партнерами.

Но у дара есть еще и другой вариант, при котором я не воспринимаю эмоции извне, а на полную мощность транслирую их в окружающее пространство. Или определенному человеку.

Схватившись за голову, я отчаянно застонала. Мне девятнадцать, но никогда еще не было мужчины, наверное, поэтому я не проявила сдержанность взрослого человека, сорвалась и натворила дел. Можно много кричать о моей безответственности, но это только видимость. На самом деле, я очень ответственный человек, который всегда точно знает, что делает. И мысль о том, что где-то ходит жестоко изнасилованный мной человек, просто ужасна.

А то, что насилие было, я почти уверена. Конечно, часть деталей смазана из-за невменяемого состояния и полной дезориентации, но то, что я чувствую себя жертвой лобовой атаки КАМАЗа, говорит о многом. Черт, спина просто отваливается.

Но мое самочувствие не так важно, как то, во что должен был превратиться подвергшийся атаке эмпата человек. Даже небольшое воздействие – уже риск, а тот, кто опробовал на себе эту силу в полную мощь… боюсь, от его мозгов остались одни угольки. Если я действительно убила или покалечила человека, то что мне делать?

Я хотела схватиться за голову, но обнаружила, что левую руку что-то удерживает. Обернувшись, не сразу смогла поверить глазам, но, проморгавшись пару минут, поняла, что картинка никуда не исчезает.

– Эм… здрасти?

Слева на кровати лежал парень, больше смахивающий на остаточное изображение. Он лежал на боку, приподнявшись на локте и положив подбородок на ладонь. Черные глаза с интересом изучали оттенки вины на моем лице, а уголки тонких губ приподнялись, когда мы встретились взглядом. Именно его полупрозрачная ладонь сжимала мою и не позволяла той сдвинуться с места.