Лия Шах – Минхунь: развод с призраком (страница 14)
– Нет, ха-ха. Не с ним, – зло рассмеялась подруга. – После идет начжэн – сватовство. Та шкатулка с драгоценностями, помнишь? Если принимаешь ее, то даешь согласие на брак.
– Да мне ее просто подержать дали! – вяло возмутилась я, приняв удобное положение. Эх, сюда бы еще фляжку, вообще красота была бы. Может, у хозяина комнату нычка где-то есть?
– Ну нет, не просто, детка, – фыркнула Ксюша. – Потом идет инцинь – сама свадьба. Она включает в себя церемонию поклонения, церемонию единения чаш и чайную церемонию. Если бы речь шла о живых, детали бы отличались, но так как один из супругов мертв, то по традиции вино должно быть пролито. Это как отправить вино в загробный мир этому духу.
– М-мертв? Что это значит? – обомлела я.
– Что у тебя теперь прописка на китайском кладбище и половина имущества Инь Гроуп, – выпустив дым, хрипло рассмеялась Ксюша. – До чининь у вас точно не дойдет, так как это церемония третьего дня, когда жених с невестой отправляются почтить родителей невесты. Сиянь – это «радостный пир», банкет, на котором поздравляют молодоженов. Что же касается синьфан… то это комната новобрачных, где жених с невестой проведут первую брачную ночь. Ты ведь сейчас там, да?..
И пусть я не верю в сверхъестественное, но по спине все равно побежал холодок. Нет, не от страха, просто одеяло сползло, когда на живот переворачивалась. Это комната или морозилка?
И пока я бухтела, заворачиваясь в одеяло с покрывалом, Ксюша подытожила:
– Это не совсем свадьба в обычном понимании. Если быть точной, тебя провели через обряд «минхунь», что переводится, как «призрачная свадьба». Видишь ли, детка, китайцы верят в существование загробной жизни. Но не в рай или ад, а в то, что на том свете люди продолжают жить обычной жизнью. Имеют дома, одежду, машины, деньги. Живут с семьей. Но получить все это они могут только из реальной жизни. Если же покойный что-то не успел получить и умер слишком рано, то его дух может начать доставать родственников. Например, крушить их дом и доводить до смертельного ужаса, что одна наивная иностранка приняла за ремонт и беспочвенный страх.
– Тебе не запугать меня, злая женщина, – фыркнула я, втягивая сопли. – Я не могла спутать полтергейст с ремонтом, потому что полтергейст не существует. Это все сказки, ясно?
– В месте, где обитает призрак, умирают растения и сильно понижается температура.
– Пестициды и кондиционер действуют так же.
– Где ты видела кондиционер, от которого морозные узоры по стеклопакету появляются?
– Это был не стеклопакет…
– Однофигственно.
– У тебя скоро отпуск? Хочу взять тебя с собой в Вегас. Там такие фокусы можно увидеть, с ума сойдешь.
– Слушай, а ты серьезно поверила, что это был обряд поминок?
– Да я даже не задумывалась об этом. Видишь ли, жизнь отучила меня делать выводы.
– А логику ты тоже пропила?
– Ксюш, вот представь, тебя облили скисшим молоком, соусами, обсыпали протухшими рыбьими потрохами, испорченными продуктами, дегтем, грязью и даже мясом, а потом привязали к дереву на всеобщее обозрение. Скажи, что происходит?
– Издевательство какое-то, – с отвращением ответила Ксюша.
– Нет. Вообще-то, это значит, что ты – невеста в Шотландии, – хмыкнула я.
– Чего?! – раздался вопль в динамиках.
– Традиция такая, – весело пожала я плечами, тайно радуясь, что нахожусь сейчас в Китае, а не там. – Шотландцы верят, что если невеста справится с этими трудностями, то и с браком сможет. А вот что скажешь, если молодой мальчик будет глотать семя других мужчин?
– Ну, как бы, э-э-э…
– А вот и нет, – рассмеялась я. – Это значит, что мальчику девять лет и он проходит ритуал становления настоящим мужчиной в племени Самбия. А что означает, если тебе три дня уже не разрешают выходить из дома и ходить в туалет?
– Что пора звать полицию, – мрачно ответила Ксюша.
– Ага, или то, что ты в Индонезии и готовишься выйти замуж. А что, если, например, к тебе в комнату врываются люди с унитазом и требуют, чтобы ты съела все объедки, которые они высыпали туда?
– Ну давай, добей меня, – выдохнула подруга.
– Что ты невеста во Франции, – звонко рассмеялась я. – Ну нет, сейчас, конечно, редко где в унитаз сбрасывают остатки свадебного банкета, теперь используют блюдо, похожее на унитаз, и наливают в него шоколад и сливки, а вот раньше все так и было. Так что, дорогая, прекращай сидеть дома и попутешествуй. Это определенно должно отучить тебя делать поспешные выводы.
– Да я теперь вообще из города шагу не сделаю, – мрачно ответила Ксюша.
– Зря, тут очень интересно, – хмыкнула я.
– Сказала девочка, которую замуж за покойника выдали, – фыркнула она. – У нас в России такое, вообще-то, проклятием на смерть называется, когда живую на покойнике венчают.
– Слушай… – вдруг задумалась я. – Так получается, что я теперь вдова или как?
– Блин, Яна! Тебя что, вообще ничем не пронять?! – возмутилась девушка. – Я говорю, что ты стала женой призрака и после смерти будешь жить с ним!
– Извини, я не верю в загробную жизнь, – усмехнулась я. – Вот если бы он живой был, тогда да, это было бы проблемой. Кстати, ты знаешь, если бы ты вышла замуж в Судане, то не считалась бы официальной женой, пока не родила двух детей? А еще, если бы ты выходила замуж на островах Маруесас, то твои родственники должны были бы лечь лицом вниз в грязь, чтобы создать коврик, по которому ты с супругом могла бы пройти.
– Не ври.
– У меня фотки есть, дома лежат.
– Ты че, была там?!
– Последние десять месяцев выдались насыщенными, хе-хе.
– Блин, фига се… Эй, а откуда ты столько свадебных обычаев знаешь? Признавайся, хотелось замуж?
– Мы же только что говорили о вреде преждевременных выводов, ты уже все забыла? – усмехнулась я. – Будь осторожнее, а то подумаю, что ты так много о свадьбах с покойниками знаешь, потому что в тайне мечтаешь о них.
– Тьфу на тебя! – с отвращением воскликнула Ксюша.
– О, вспомнила. Скажи мне, дорогой эксперт, а почему меня не нарядили в белое платье, если замуж выдать хотели?
– Белое платье – европейская традиция. А в Китае это траурный цвет, хотя у нас, вроде, тоже. Красный же наоборот – символ счастья. Так что на свадьбу предпочитают надевать его. А ты в чем?
– Блин, – покосилась я на кучку тряпья на полу, – в красном.
– Аха ахаха! Развели, как лоха! О, кстати! Я бы на твоем месте не засиживалась в том доме. Как знать? Может, утром это семейство решит закончить ритуал и отправит тебя к муженьку?
– Думаешь, могут попытаться убить? – хмыкнула скептически.
– Иностранку-сиротку? – многозначительно переспросила Ксюша, а потом от всей души призналась: – Даже я иногда хочу тебя убить от имени Минздрава, а у них еще и повод есть. Представляю, как этим людям надоел их ремонт!
– Если убьют, а ты окажешься права, то ремонта может стать ровно в три раза больше.
– Почему в три?..
– Я буду за двоих стараться, аха ахаха ааааахаха! А потом еще и Алину позовем, и тогда этот особняк с землей сравняют, уахаха!
– Тц. Оч смешно. Я, вообще-то, волнуюсь о тебе.
Я пропустила упоминание об участии призраков в погроме особняка и сосредоточилась на главном:
– Да нет, не может быть. У них точно не было намерения меня убить. Использовать – да, хотели. Но и заплатили за это двадцать миллионов долларов.
– Сколько?.. – сипло выдохнула Ксюша, резко сжав трубку.
– Во-о-от, – поучительно протянула я, – даже тебя проняло. К тому же видела бы ты фотку этого жениха. Тьфу, мне бы тоже покаяться да причаститься.
– А что, хорошенький? – теснее прижав мобильник, многозначительно протянула Ксюша.
– А ты погугли, он еще и популярный, – весело усмехнулась.
– Тц, дура ты Янка, – завистливо поморщилась подруга.
– Я, может, и дура, – небрежно улыбнулась, – но замуж вышла раньше вас, тетя Ксюша.
– Пойду расскажу твоей сестре, – тут же отомстила девушка, – пусть она тебя в угол потом поставит, но сначала ремня даст.
– Ах ты ж стерва, знаешь на что надавить, – наигранно разозлилась я, хотя если Алина все узнает, будет примерно так же.
– А то! Я ж тебя, как отлупленную, знаю!
– Облупленную.
– Не факт, хе-хе. Ладно, что думаешь дальше делать? Ты в курсе, что минхунь – уголовно наказуемое преступление? Если пойдешь в полицию, семью Инь закроют за антисоциалистические обряды. Можешь даже еще компенсацию выбить.