Лия Седая – Турецкий код доступа для бывшей (страница 5)
– Натусь…
– Ладно, – она сдалась. – Ну, давай хоть, правда, чай поставим. Как-то не по-человечески все.
Я стоически сдержал улыбку.
Углы губ задирались неконтролируемо все же. Вот так, моя хорошая. Не надо больше кричать и меня прогонять. Я все равно не уйду. Я заебался. Я больше без тебя один жить не буду.
Да и Лизка…
Дочка проболталась, что скоро возможно замуж пойдет. Как мы ее будем выдавать, если сами не вместе? Не по-человечески же, Наташа права!
– У меня есть бюрек с курицей, будешь? – я вошел на кухню вслед за ней.
На кухоньку, точнее.
Очень маленькую, миниатюрную. С одним столиком, плиткой на нем. Раковина, шкафчик для посуды и два стула – все. Не квартира, а клетка для моей птахи.
– А что это?
– Это пирог такой, – Наташа улыбнулась. – С мясом и специями.
– Курник, – вынес я вердикт, разглядывая куски пирога, что она мне протянула на тарелке.
– Ну, типа того.
– Буду.
Душа растекалась как масло. Тягучими каплями. Согревалась, оттаивала рядом с ней. Наташа быстро переоделась в такой же крохотной ванной. Надела легкий халатик, собрала волосы на макушке.
И стала совсем моей Наташкой-пташкой.
Домашней, уютной. Мне хотелось зубами заскрипеть. Ты дебил, Дань. Ты просрал ее, этот уют, вот такие вечера с ней вдвоем. Столько лет! Ты сам себя лишил того счастья, которое могло бы быть. Спал в казармах, съемных хатах, на голых кавказских камнях.
Ведь не только себя лишил.
Ты ее обокрал.
Перед лицом появилась кружка с горячим, исходящим парком чаем. Ударила кипяточным жаром по коже, заставила зажмуриться в первую секунду.
Я не хотел их открывать.
Пережидал неожиданную боль в сердце. Сам не думал, что настолько накроет. Сам не понимал раньше, что забрал у нас обоих. И вернуть это все – это будет твое последнее задание, генерал Горюнов.
Ни шагу назад, понял?! За тобой она.
– Ой, – Наташа не успела присесть за стол. Обернулась резко на требовательный стук в дверь. – Кто это?
– Сядь, – я встал еще быстрее, чем она успела моргнуть.
Что-то не нравится мне этот их Стамбул.
Тут всегда ночи такие активные?
Рука, как всегда, потянулась в подмышку. Я коснулся пальцами рубашки и мотнул тут же головой. Забыл. Кобуры уже нет. Служебного оружия нет. Я теперь гражданский. Надо адаптироваться к мирной, обычной жизни. ТОлько что-то не очень выходит пока.
Ключ плавно повернулся в замке.
– И геджеляш! – в коридоре стояли два местных ментенка. – Горь-юноф эфенди?
Глава 5
Я медленно поползла по стенке вниз.
Вжимаясь в нее спиной так, что лопаткам стало больно. Колет… Чего ж так колет в груди? Ослабевшие пальцы мелькнули перед лицом. Как будто я попыталась смахнуть страшную картинку, что пыталась нарисоваться перед глазами.
Красивая теплая Турция и… Тюрьма.
Данила в арестантской робе. Робко улыбающийся мне в комнате свиданий. Похудевший, побледневший. С сединой в щетине, которую никогда не позволял себе носить…
Нас нашли. Пришли за ним… Кто-то все же увидел эту драку и заявил. Может быть, тот парнишка умер от страшных ударов. Господи…
Я не падала в обморок, я в него медленно сползала.
Уже не видела силуэты мужчин возле двери. Только слышала их. Пока еще слышала… Турецкий, русский языки. И фарси… Фарси?!
Узнавание чужого языка кольнуло в голову.
Откуда фарси? И откуда арабский?!
Я уцепилась пальцами за спинку стула. Оттолкнулась от него, чтобы посмотреть. И оторопела окончательно. Смешивая несколько языков, мой бывший муж показывал полицейским свои документы.
Ломано, коряво, но он объяснялся с турками.
Мужчины кивали друг другу, тыкали пальцами в какие-то бумажки, и медленно, чтобы другому было понятно, выговаривали слова. Я стянула халат на груди пальцами.
Как это…
– Хашэй ачык, – закивал еще сильнее полицейский. – Тум, тум. Кошча калым, Горь-юнов эфенди.
– Ага, давайте, – Данила пожал протянутую ладонь турка. – Удачи, ребята. Шанслаш! Натусь?
Он закрыл дверь и шагнул ко мне.
Подхватил за талию, вздернул вверх, помогая встать нормально.
– Родная, ты что?
– Что, – я с трудом сглотнула. Количество стрессов на один день выдалось слишком большим. – Это из-за той драки, да?
– Да нет, – Горюнов улыбнулся.
Прижал меня к себе, аккуратно отвел выбившуюся из пучка прядку волос. Погладил легко по щеке, вжимая в себя еще крепче.
– Они хотели проверить, не вор ли я. Хозяин твоей квартиры нажаловался, что я днем вломился. Пришли узнать, не творю ли я тут насилие над бедной одинокой учительницей.
Я кивнула, замирая на его груди. Творишь… Ох, что ты творишь, Горюнов.
Я всегда бы так твое сердце слушала.
Не отлипала бы вообще. Если бы не все то, что между нами случилось раньше, не отлипала бы от него.
– Родная моя, – нос Данилы зарылся в мои волосы.
– Нет, – я оттолкнула его. – Пусти.
Не надо.
Не стоит.
Мне слишком больно. Ругаться с ним, может, и забавно. Но вот так копать глубоко в душу мыслями о том, почему мы развелись, не нужно. Чувствовать его тепло, его близость… Не надо. Пусть все остается так, как есть.
Так легче дышать.
И лучше вообще об этом не думать. Лучше перевести тему на что-то более безопасное для нас обоих.
– Откуда ты знаешь столько языков? – я отстранилась.
Горюнов нахмурился. Разжал руки, отпуская меня. Очнулся тоже.