Лия Седая – Мой дикий мэн (страница 14)
Сразу за ванной была спаленка.
Нежная, почти девичья, оклеенная светлыми обоями в какие-то непонятные мне розочки. Где, блядь? Под кроватью? Я ухватился за царгу из обычного белого ЛДСП и почти поднял ее всю, заглядывая вниз.
– Михаил Михайлович, прекратите этот цирк! – завопила Заноза уже во весь голос.
А это что за хрень?
В изножье кровати стояла сушилка.
Обычная, бытовая. Прутики алюминиевые длиной в метр на ножках, а на прутиках...
– Не смейте!
– Твое? – я удержал рукой бросившуюся к сушилке Занозу и снял ближайшие же ко мне трусики.
Красные...
– Нет, соседские постирала! – она огрызнулась, но румянцем залилась почти под цвет своего белья. – Отдайте!
– Стоять! – я вдохнул поглубже, раскатывая в пальцах мягкое кружево. – Для кого покупала?
– Михаил Михайлович!
– Да хватит уже Михайловичать, просто Мишей зови, – оборвал я ее возмущения. – Так для кого красота куплена, спрашиваю?
– Для себя!
Она фыркнула.
Сложила руки на груди, всем видом мне показывая, что такая сильная и независимая, как она ни за что в жизни не будет покупать белье для кого-то там еще, кроме себя.
Дыхалку так и не отпустило.
Такая она гордая была в этот момент. Такая упрямая. Вздернутый нос, реснички дрожащие. И губы... Сладкие, с мелкими морщинками по краешкам пухлой плоти. С боков на живот, а потом и в пах пошла жаркая волна крови.
Заставила член вздрогнуть, начала толчками его поднимать.
– Женя, – я зажал ее трусики мизинцем, а остальными пальцами обхватил ее скулы. – Женя...
– Да вы что, вы, – она впечаталась лопатками в дверной косяк и заверещала. – Михаил Михайлови...
Замолчи-и, женщина...
Она замычала мне в рот. Заколотила меня по плечам кулачками, выгнулась всем телом, пытаясь оттолкнуть. А меня уже крыло ее вкусом. Жарким языком, мне сопротивляющимся.
Одно движение и ее запястья оказались прижатыми к дверному наличнику.
Заноза заскулила, заелозила подо мной. Поняла, что оказалась фактически распятой, что я ее перед собой раскрыл уже. Вдавился в губы жестче, не разрешил отвернуться или сжать челюсти и спрятаться.
Не дам!
Уже не отпущу!
Я провел языком по ее небу, по острым зубкам, которыми она меня каждый раз кусала. Закружил по всей поверхности ее языка, выпивая каждый стон. Сла-адкая... До одури волшебная Заноза!
От нее крышу сносило!
Я отпустил ее руки, потому что она уже на цыпочках стояла. Запустил пальцы в растрепанные волосы, сжал пряди у корней, натянул, меняя угол нашего поцелуя.
Блядь, как же вкусно!
Женя застонала громче, вцепилась в мою рубашку на плечах, скомкала ее. И на секунду упустила себя. Не оттолкнула меня языком, а толкнулась навстречу. Твою мать, ответила! Я готов был завыть сам. Обхватил ее бедра, дернул на себя, врезаясь пахом ей в животик.
В мягкий, спрятанный под халатиком животик своим уже каменным стояком.
– Нет! – она выдохнула.
Поймала один короткий миг, когда я дал ей вдохнуть.
– Женя, – ее волосы снова оказались между моих пальцев. – Если я узнаю, что у тебя кто-то есть...
– Да вы с ума сошли, что ли?! – она выглядела максимально охреневшей.
С расширенными зрачками, красная от смущения и возмущения одновременно, с опухшими от нашего дикого поцелуя губами. Дышала рвано, так же, как и я.
– По ходу, – я опять прижался к ее губам.
М-м-м...
Глаза закатывались прямо под черепушку.
– Нет же! – она упиралась мне в грудак, в надежде отодвинуть или выскользнуть самой.
– Да же, – хотелось веселиться над ее потугами как пацану.
– Какого черта вы творите?
– Целую женщину, которую хочу, – я опять прижался к ней пахом, подкрепляя свои слова физическим доказательством своего желания. – А ты не поняла, что ли?
Она пискнула и втянула живот.
Максимально, наверное, к позвоночнику его приклеила. Даже дышать нормально не могла, поэтому вместо слов вырвался писк:
– Я вам своего согласия не давала!
– И чо?
Я обожал этот вопрос.
Об него разбивались примерно девяносто процентов возражений, которые могли бы возникнуть в разных ситуациях. Но Заноза не была бы моей Занозой, если бы не втиснулась именно в ту самую оставшуюся десятку.
– А ваша репутация от попытки изнасилования не пострадает? Или адвокаты снова будут на страже?
– Чо? – я даже сразу не врубился, про что она говорит.
– Или это другое? – она все же выкрутилась и отскочила обратно в коридор, от меня подальше, к выходу из квартиры поближе.
– Какое другое, ты о чем? – я психанул.
Слово, которое она произнесла, вскипятило мне кровь почище ревности.
– Какое нахер изнасилование, Женя?
– А что это было?
– Поцелуй это был женщина! – я пошел на нее. - На который ты между прочим ответила!
– Я?!
– Евгения Викторовна, – в прихожей нарисовался какой-то очкастый субъектенок. – У вас все в порядке? А то дверь, смотрю...
– Ой, Паша, здравствуй! – Заноза затравленно обернулась и сгребла на груди воротничок халата, прикрываясь.
– Здрасте...
– Ты кто, бля? – мое моральное забрало рухнуло снова.
Опять, блядь, малолетка какой-то вокруг нее вьется?! Да они охуели тут все до бессознательности? Это моя женщина, алло!