Лия Седая – Мой дикий мэн (страница 16)
– Ты поедешь со мной. Понедельник, рабочий день. Поедем в школу.
– Вы что, – у меня резко пересохло в горле. – Так вы что, согласны на мои условия?
Мне все-таки придется с ним целоваться?!
Постоянно, когда он захочет? А если он захочет на людях? Нет, на такое я точно не согласна, это невозможно будет однозначно.
– Нет, конечно, – Медведев пожал плечами. – Я бы еще с женщинами договоры на поцелуи не заключал. Если мне нужна будет продажная любовь, для этого есть эскортницы. А ты не такая.
– А какая?
Мне вдруг остро захотелось узнать, что он вообще обо мне думает.
Ну, он ведь не зря ко мне ездит, правильно? И эта его вспышка ревности сегодня, его забота о моей ноге. Он ведь первым делом спросил, как я себя чувствую, когда приехал.
Просто так мужчина же не делает ничего такого, верно?
– А ты поцелуй, я расскажу, – моментально среагировал Медведев.
– Хах! – я громко фыркнула. – Не дождетесь!
– Дождусь. А ты давай, собирайся, я не шучу. Поедем в школу.
– Зачем?!
– Потому что я теперь в ней директор. А ты – как была замом директора, так и осталась.
Я смотрела на него как на привидение.
Он же шутит? Нет, он не шутит! Медведев был абсолютно серьезен сейчас, вся его веселость куда-то испарилась. А вот я замотала головой. Нет. Да нет! Не может такого быть, это же... Я не хочу с ним быть постоянно вместе еще и на работе!
Я метнулась мимо него к телефону.
Я сейчас позвоню в комитет и уточню все. Этого быть не может!
– Жень, не прыгай ты так, нога заболит, - Михаил Михайлович выступил в дверной проем, следя за мной. Моя реакция ему явно не нравилась.
Так она и мне не нравилась!
Что это за бред, как может олигарх стать директором художественной школы? Он же ничего в нашем деле не понимает! Как мы с ним будем учить детей, чему?!
Нужный номер быстро нашелся:
– Катенька, – я положила руку на грудь, пытаясь хотя бы дыхание выровнять. На наглеца с шоколадным взглядом я смотреть не могла сейчас. – Здравствуй, это Легкова. Катенька, скажи мне, пожалуйста, у нас что, директор сменился?
– Здравствуйте, Евгения Викторовна, – специалист комитета, с которой я решала большинство школьных проблем, ответила приветливо. – Да, у вас теперь новый директор. А вы с ним еще не познакомились?
– Я на больничном, Катя. С ногой, на работу не ходила еще, – врать при Медведеве было уже почти не стыдно.
– Ой, какая жалость! Выздоравливайте, Евгения Викторовна. А директор ваш... Сейчас найду, – она зашуршала бумагой. – Вот, Медведев Михаил Михайлович какой-то. Я сама его тоже еще не видела.
– Спасибо, Катя. До свидания.
– Выздоравливайте, – пожелала мне еще раз приветливая сотрудница.
– Спасибо.
Значит, он не соврал.
Я сжала телефон, прикусывая кончик языка, чтобы не наговорить ему... Всего! И вздрогнула тут же, потому что сотовый в руке зазвонил снова:
– Да?
– Евгения Викторовна, я забыла вам сказать! – на проводе снова оказалась Катерина. – В Москве начинается фестиваль наш, вы же знаете?
– Да, да, – переключаться с темы на тему сейчас было сложно.
– Так вот, организаторы устраивают бал, приглашают художников, руководителей школ. В общем, на вас и директора пришло приглашение. В пятницу вам надо будет поехать, директору новому я сама позвоню еще.
Я чуть было не ляпнула, что я могу сама ему передать. Вот же он стоит! Но рот вовремя закрыла. Я же только что о нем спрашивала у нее, как я буду выглядеть?
Но какой бал?
С Медведевым? Ни за что!
– Катенька, а отказаться можно?
– Можно, но не нужно. Участие добровольно-принудительное, сами понимаете, – она где-то там улыбнулась. – Там приглашений на выставки должно быть куча, вы же хотели своих учеников продвигать, помните?
Я помнила.
Закончив разговор повторно, я обернулась к Михаилу Михайловичу. Я поеду туда с ним, раз надо. Это действительно будет полезно для моих ребят, я соберу для них полезные контакты. А вот он – пусть позорится!
Он же ничего не понимает в художественном ремесле!
Дир-ректор!
– Заноза моя, – он моментально считал, что мое настроение изменилось. – Чот ты мне не нравишься. Ты что задумала, а?
Глава 14. Михаил Михайлович
– Пишите: Рублев, Айвазовский...
Заноза Викторовна привычно нацепила на себя роль училки, даже по гостиной зашагала из угла в угол.
В халатике!
В простеньком, обычном. Не шелковом никаком, без кружев. Он меня успокаивал тем, что она явно не для любовника одевалась, не ждала никого. Схлынуло мое безумие ревнивое, но началось другое.
Под ним ведь не было ничего!
Я же общупал ее всю, пока ее целовал. И вот это меня волновало гораздо больше, чем ее заявление, что мы там куда-то должны поехать и представить нашу, общую уже школу.
Она меня из-за образовывать взялась!
Чтобы я хоть в интернете про этих чуваков, которых она перечисляла, почитал что-то. Нахрена?
Правильно, чтоб самой не опозориться, по ходу, рядом со мной. Наивная моя. Это учителя вот, педагоги, на подобных вечерах об искусстве разговаривают. Директора договариваются о бабках, а это я умею лучше всех тут в округе. Тут я сам кого хочешь научу.
– Дальше? – у меня свело скулы – так зевнуть хотелось.
Не любил я, когда меня пытались чему-то учить, что нормальные деньги не приносит.
Это потеря времени.
– Рембрандт, – она кивнула. – Записали? Теперь проверьте по буквам: Рем-бран-д-т.
– Заноза, ты реально думаешь, что я тупой?
Я незаметно дописал в имя несомненно знаменитого художника пропущенную букву «д» и покосился на нее.
Хренью какой-то занимаемся.
Нет, если ей так приятнее, пожалуйста. От меня не убудет женщину порадовать, пусть думает, что пойдет на художественную вечеринку с высокообразованным хахалем. Я задумался на мгновение.
Раньше все мои любовницы гордились не моими мозгами, а моим кошельком. Учитывая, что сейчас любой малолетний придурок в интернете может поднять неплохие суммы, демонстрируя свою шизу, так даже еще и приятнее как-то.
– Нет, я так не думаю, – она остановилась. – Извините, это привычка. Дети всегда поначалу ошибаются, когда записывают имя этого голландца.