Лия Седая – Мой дикий мэн (страница 17)

– Понял. Дальше?

– Дальше... Давайте Буонаротти, к примеру.

– Куда, в ротти? – я не удержался и хмыкнул.

А она глаза закатила.

Ну, точно! Классическая прям училка. И чего у меня на нее стоит-то так бешено? Хоть в узел уже завязывай. И ржать тянет ужасно опять же. Мы трахаться с ней как будем?

Подхихикивая? Со слезами на глазах?

– Микеланджело, Михаил Михайлович, это Микеланджело Буонаротти! Вы хотя бы о нем-то слышали?

– Это который вместо красивых дам мужиков лепил с мудями?

– Вы невыносимы!

– А ты выносима, – я бросил ручку на тетрадный листок в клеточку, которым она меня снабдила перед «уроком». – И если ты щас собираться не начнешь, я тебя так в халате и вынесу из квартиры, поняла меня?

– Куда это? – Заноза сразу насторожилась снова.

– Как куда? – я встал. – Ты из меня решила сделать умного под себя. Я из тебя буду делать красивую. Поедем в Москву, по магазинам шляться, то-се.

– Это вы так намекаете, что я страшная?

– Это я так прямо говорю, что встречают по одежке. Если на этой вечеринке будут чуваки, пристраивающие свои кошельки, то поверь мне, они скорее отдадут их женщине, которая знает про Рембрандта, но при этом выглядит обворожительно и статусно. Это, знаешь ли, закон бизнеса, а я в нем шарю.

Она растерялась чуть-чуть.

Не ожидала таких слов. Уже приготовилась мне выговаривать, а выговаривать оказалось не за что. И наблюдать за ее уже надутыми губами, когда волна женского гнева запущена, но выйти ей некуда, было забавно.

– Одевайся, Заноза.

– Почему вы меня так зовете? – она искала хоть какой-то повод слить раздражение.

– Потому что ты заноза. Упрямая, своевольная и безбашенная, хоть и училка. Но я все равно тебя хочу.

– В каком смысле?

– Во всех, – я выдержал ее взгляд от и до. – Давай в темпе, а? Это реально надо сделать, пока еще время есть.

Она пожала губы, но послушно вышла из комнаты.

Дверь в ее спальню закрылась ,но через секунду снова открылась.

– Михаил Михайлович! – Женя взбешено пыхтела.

– Что опять?

– Отдайте мои трусы!

Ну, е-мое...

– Отдам, - я достал из кармана красные кружева, которые успел припрятать, пока она визжала. – Но с условием, что ты их наденешь сейчас.

– Зачем?!

– Потому что я так хочу, – я поднял на нее бровь, отсекая дальнейшие вопросы. Что, вообще, значит, зачем?

– А если не надену? – она подбоченилась.

– Не отдам.

– Вы извращенец?

– У тебя будет шанс это проверить на практике. Наденешь?

– Нет!!!

Я молча пожал плечами и спрятал почти невесомый комочек красных кружев обратно в карман.

Нет, так нет, какие проблемы.

Заноза опять умчалась в спальню и хлопнула дверью уже громче. А я достал телефон:

«К двадцати часам сделай в доме все по красоте. Все, как обычно, полный фарш, я приеду не один»

Сообщение улетело помощнику, а я запихал телефон снова в карман. Подошел к окну, отодвинул занавеску и посмотрел вниз, во двор. Собирайся, собирайся, Заноза Викторовна. В общем-то, трусы тебе сегодня и не понадобятся.

Глава 15. Заноза Викторовна

– Давай, – Медведев уселся на шикарный кожаный диван и махнул мне лапой, как барин. – Примеряй, я смотреть буду.

– Не буду, – я встала в позу, сложила руки под грудью и вздернула нос. – Я же сказала.

Ощущение было такое, будто я действительно его содержанка. Добрый и щедрый папик вывез свою деточку за покупками.

Вот только я на такую похожа не была. Мне годиков раза в два поболее, это как минимум. И это уже третий магазин, в который он меня притащил! Я в такие не хожу, неужели он не понимает?

– Заноза, – в его голосе появились рычащие нотки. – Не начинай опять, а?

– Девушка, а сколько вот это платье, например, стоит? – обратилась я к продавщице, которая стояла рядом и профессионально делала вид, что нашего разговора не слышит.

– Это стоит сорок восемь тысяч.

– Слышали? – я повернулась к Медведеву.

– Слышал. Копейки! Давайте нам что-нибудь подороже, что это?

Девица моментально испарилась, а я уже просто вздохнула.

Ну, и как с ним бороться? Сорок восемь тысяч рублей это две трети моей зарплаты. Я столько потратить на тряпки не могу, даже ради московского художественного вечера.

Даже ради своих учеников.

– Михаил Михайлович...

– Платить буду я, Женя, – отрезал он. – Не надо переживать.

– Да нет же!

– Ладно, считай, что это премия, – ему все было нипочем. – Я тебе уже объяснил, зачем это надо, так что давай без капризов.

– Это не капризы! – возмутилась я. – И моя школа не бизнес-проект, как вы не поймете? Нельзя так!

– Это наша школа, – надавил он голосом. – И я сделаю так, что она станет лучшей в области, это понятно? Меня слушай, все нормально будет.

Я вздохнула.

Как же он раздражает этим, а? И ведь не поспоришь, в бизнесе Медведев явно хорош. У него талант делать из всего конфетку, а я слишком хорошо понимала, что привлечение дополнительных средств от спонсоров нам точно не помешает.

Он тоже может дать денег, но помощь именно от галерей, от меценатов, которые помогают художникам – в стократ лучше. Результативнее, у них есть нужные моим ребятам связи.

– В примерочную шагай, вон, тебе принесли уже шмотки, – но командные нотки в его голосе все равно раздражали.

– Пройдемте? – продавщица, нагруженная уже несколькими платьями, мило улыбнулась.

Я кивнула обреченно.