Лия Седая – Мой борзый хам (страница 4)

А вот я не выдержала. Вильнула взглядом. Вот что ему нужно, а? Он сейчас о чем, о личном? Когда уже послать-то можно будет?

– В рабочее время я думаю только о работе, Мирослав, – я запнулась. – Мирослав, да.

Он легко улыбнулся. Самым уголком губ. Как будто одобрил, что я вспомнила его приказ и не стала договаривать отчество.

– Рабочее время, – он легко усмехнулся. Опять показал свои идеально белоснежные зубы в улыбке. Такой красивой, что я даже подзависла немного. – А сейчас у нас рабочее время, Ев? Или уже внеурочное?

– Что? – я громко сглотнула слюну, приходя в себя.

Да это кресло все!

Я всю ночь на ногах, я устала, а оно так и тянет с ногами забраться и поспать!

– Какое время у нас сейчас, Ева, – терпеливо повторил Мирослав. – Рабочее или внеурочное?

– Ну, – я напрягла расплывающиеся от усталости мозги. – Наверное, уже внеурочное все ж.

Я поняла, что сделала ошибку по хищному янтарному блеску в шоколадном взгляде. О-о-очень большую ошибку...

Мирослав с предвкушением ухмыльнулся:

– Так значит, ты все же поднимаешься в номера к мужчинам в свободное от работы время, да?

Глава 4

Фух! Ну, теперь точно можно!

От гадкого вопроса в висках застучали молоточки. Вроде бы тихо, но настойчиво и отчетливо перекрыли гул накатившей от усталости крови.

Вот он...

Нехороший человек! Дир-ре-ектор...

Гад он, подвид обыкновенный. Знает же, куда ткнуть, в мои же рабочие принципы. Эх, прощай, креслице, в тебе было тепло, но мне пора. Я оперлась руками на высокие подлокотники, сдавила пальцами чуть липковатую дорогую кожу и встала. Сжала кулаки, утыкаясь ногтями в свои же собственные ладошки.

– Я никогда, – я мотнула головой, стряхивая осиплость в голосе. – Вы...

Вдохнула поглубже, чтобы собрать мысли в кучку. А смысл что-то говорить? Ай. И оскорблять его даже не хочется.

Он все равно не поймет, это же очевидно.

Ему просто нравится доводить людей до бешенства. Но других слов у меня нет. Его звездную самодовольную улыбочку мне ни за что не стереть.

Знал бы ты, господин Медведев, что меня никогда в мужских номерах не бывало. Ни ночью, ни даже днем.

Ни-ког-да!

Я отвернулась от него.

Все, пойду я. К своим туфлям и к своему достоинству. Они там где-то на одном уровне сейчас валяются, похоже. Я держала себя только мыслями, поддерживала, чтобы не сломаться. Не сгорбить перед ним спину, не опустить голову. Сейчас вот заберу свою обувь и давай, блин, до свидания, директор! Не добьешься ты моего унижения. Не заставишь уволиться, если это твоя цель. Я еще повоюю...

– Стоять! – я замерла, успев только кончиками пальцев коснуться туфель.

Охренеть.

Теперь что, вообще шевелиться в его присутствии нельзя? А можно сразу весь список запрещенных действий, а? А то я после рабочих почти суток соображаю плохо. Мне бы записать.

– Хотя, просто замри, – в его голосе искрилось похабное веселье. – В такой позе твоя попка куда как лучше выглядит.

Не. Не пошлю.

Придушу сейчас просто!

Я резко выпрямилась и развернулась к нему. Сейчас всю твою холеную медведевскую картинку подправлю когтями! Будешь потом оправдания придумывать, какая же это телка тебя в ночном клубе так исполосовала.

– Вы! Хам!

Но Медведев уже шел ко мне.

Неспешно, но оч-чень уверенно. Два широких шага и его руки стальными капканами сжались на моей талии. Смяли мой пиджак, вдавили внутренние швы на ткани в кожу. Притянули к его телу с такой силой, что воздух из легких вынесло тихим выдохом. Я как будто грудью о железный забор ударилась с какого-то перепуга.

– Уберите руки, вы что! – возмутилась я, от испуга замахиваясь на него туфлями. – Ммм!

Суставчики на пальцах вдруг сместились с привычных мест.

Вспышка щекочущего нервного импульса прострелила руку до плеча. А мои туфли вдруг оказались у Мирослава.

– Хороший стон, – так же похабно ухмыльнулся он. – Но тональность немного не та, Ев. В нем слишком много злости, а должно быть вот так...

Мужские бедра прижались к моему животу.

Толкнулись в него вздыбленным под брюками членом. Я даже ахнуть не успела, не успела вообще ничего. Мирослав не выпустил ни моих туфель, ни моего запястья. Рывком обхватил меня за попку, обернул моей же собственной рукой, вжимая в себя еще сильнее.

В твердое, мощное, желающее меня тело.

Осознание ударило по мозгам, словно пыльной пустой мешковиной. У него на меня стоит! На меня!

Свободной рукой Мирослав обхватил мою шею.

Сжал слегка, показывая, кто тут хозяин. И запустил пальцы в волосы. Проехался по коже головы, стягивая, сгребая их в кулак. Почти наматывая их на него. И я застонала уже от того, как он запрокинул мою голову назад.

– Вот так лучше, золотко, – одобрительно заурчал он у самого моего уха. – Вот так ты звучишь гораздо слаще...

Ароматы!

Его ароматы залепляли ноздри плотной ватой. Не давали дышать, даже самого малюсенького вдоха сделать было невозможно. Я привстала на цыпочки, вытягиваясь в его руках. Замерла от жаркой щекотки, когда он коснулся напряженной шеи своей щетиной.

Мамочка...

Кожу стягивало от непривычных и ярких, бьющих куда-то в живот, ощущений. Заставляло напрягаться всем организмом в ожидании его поцелуя.

Боже, Евка, о чем ты, дурная...

Твердые мужские губы коснулись моей кожи.

Укололи короткими волосками усов. Проехались медленно и мучительно от самой скулы до ключицы. Не поцеловали. Не прижались жарко. Не-ет... Медведев издевался.

Пробовал меня на вкус.

Вдыхал меня. Изучал, как дегустатор редкое вино. Словно хотел что-то определить для себя. Я запищала. Заскулила, пытаясь отстраниться хоть на сколько-нибудь. Но только еще сильнее вжалась в его пах. Все до упора прочувствовала, дурочка!

И зажмурилась, почувствовав влажное прикосновение его языка на своей шее.

Нет, нет, нет...

Я бы замотала головой, но как? Держись, Ева, держись! Ноги предательски слабели с каждый полукругом, что он вырисовывал на мне языком. Какая у него скользкая рубашка, Боже... Вылетает из пальцев, невозможно удержать. Или это просто я уже никакая...

Я вонзила в его руки ногти.

Стой! Не позорься, стой! Держи свою предательскую тушку! Плевать, что к ней уже три года ни один мужчина так не прикасался, это же было осознанное решение. Ты за свою работу замуж вышла, Ев!

И я проигрываю вчистую сейчас из-за этого, похоже...

– Как ты отзываешься, золотко, – одобрительный и чуть хриплый шепот затопил мозг. – Просто мед для медведя. Тебе не кажется, что для отличного профессионала ты должна иметь чуть больше самоконтроля?

Я замерзла вмиг.

Упала в ледяную реальность, из которой позволила себе выпасть на половину минутки всего. Гребанный самоконтроль! Ева, очнись!