Лия Седая – Босс-одиночка и дочка (страница 6)

– Что же я сделал? – Усольцев задрал темную густую бровь.

– Вы меня принудили сюда приехать.

– Вот как?

– Именно так! – я наступала на него со сжатыми кулаками. – Вы меня шантажируете моей работой в клинике. Если я откажусь у вас дежурить, то меня могут уволить за несоблюдение контракта, скажете, вы этого не знаете?

– Знаю, – он возвышался надо мной как гора.

Холодная, скалистая. И удивительно равнодушная.

– Я врач, Макар Львович, – с горечью сказала я. Нет, он меня не слышит, не хочет слышать. Не понимает, как и свою маленькую дочку. – Пусть я не психотерапевт, но я прекрасно вижу, что Маруся страдает. Неужели вы этого не видите?

Я искала хоть какую-то эмоцию в ледяном взгляде, но там была пустота.

Ничего, только холод.

– Я обычный педиатр. Я могу вылечить ее тело, и я вылечу! – я снова сжала кулаки и челюсти заодно. Хотелось зубами заскрипеть от отчаяния, от жалости за девочку. – Но основная проблема ведь не в этом!

– Моей дочери не нужна помощь психотерапевта, она нормальная.

– Я не говорю, что с ее психикой что-то не так, – я опять загорячилась. – Маруся вполне здорова. Но отсутствие матери для маленькой девочки очень...

– Как быстро вы сориентировались, Александра Ивановна, – Усольцев вдруг язвительно хмыкнул. Корка льда в его взгляде покрылась презрением. – Один поцелуй и вы подумали, что можно стать моей женщиной?

– Как...

Я отступила от него.

Сглотнула нервно, вцепилась пальцами в свои же пальцы, выгнула их, ломая.

– Какой поцелуй? О чем вы говорите?!

– Наш с вами. Вчерашний, – безжалостно добил меня он. – Когда вы уснули в детской, я донес вас до вашей спальни. И поцеловал. Скажете, не помните? Но ведь вы мне ответили, Александра Ивановна.

– Я?!

Это был не сон...

Мало того, это был не просто не сон... Все было гораздо хуже, чем я помнила! И это определяет все. Я резко развернулась. Схватила с тумбочки Маруси лекарство.

– Вот, держите, – я впихнула суспензию в руку Усольцеву. – Этим нужно смазывать каждый пузырик на теле Маруси. Два раза в день, утром и вечером. Пока не приедет мне на замену фельдшер, вы должны это делать сами.

– Не понял, – Макар посмотрел на бутылку в своей огромной ладони, а потом поднял взгляд на меня.

– Мне жаль, что сложилась такая ситуация, Макар Львович, – я как могла, сдерживала прыгающие губы. – Но после того, что вы сказали и как обо мне подумали, я более не могу оставаться в вашем доме. Прошу прощения.

Я его просто обошла.

Кругом. Оставила в детской и выскочила в коридор. В три шага долетела до комнаты, в которой ночевала. Смахнула слезы со щеки, забросила пижаму обратно в сумку, сгребла в ванной с раковины свои баночки и зубную щетку. Сняла тапки и забросила их следом. Плевать, что они подошвами на пижаму встали!

Рыдания рвались из груди глухими всхлипами.

Какой позор, Боже... Саня, как ты могла забыть такое, как?

Как ты просто могла такое сделать?

Выскочила в коридор я уже обутая в свои кроссовки. Бросилась вниз по лестнице дома, не глядя на выходящего из детской Усольцева. Прочь из его дома, прочь!

Я, правда, хотела помочь!

Я желаю Марусе только здоровья. Но оставаться там, где меня приняли за ловкую особу, метящую в постель хозяина, я не стану ни за что! Я пробежала через холл, малодушно радуясь, что девочки тут не оказалось. Не представляю, что бы я ей сказала сейчас.

Дверь поддалась с легкостью, и я бросила к калитке.

Вызову такси и вернусь домой. Все будет, как прежде. А если даже уволят, то к черту все! Без работы не останусь! Я рванула ручку калитки на себя, но она не поддалась. Да что за черт?

Я сморгнула слезы.

Кодовый замок! Из груди вырвался стон. Я же шифра не знаю!

– Саша, – Усольцев все с той же бутылочкой в руках вышел из дома.

Я с отчаянием смотрела, как он идет ко мне и ждала. Чего? Что еще он мне обидного скажет? Не знаю. Но я буду защищаться однозначно.

– Ты никуда не уедешь, Саша, – он подошел слишком близко. Нарушив все мыслимые личные границы, прижал меня спиной к калитке. Надавил опять своей неуловимой мощью и мужской силой.

– Что вы делаете, Макар Львович? – я смотрела на него сквозь слезы. – Зачем вы это делаете?

– Мне понравился наш поцелуй, Саша. И я намерен его прямо сейчас повторить.

Глава 7

– Гадская калитка! – капризно раздалось за забором.

Ее металлическое ребро толкнуло меня между лопаток так, что я влетела прямо в руки Макару. Не надо меня трогать! Я отпрянула от мужчины, выдернула свои локти из его моментального захвата.

– Уй-й, – врезавшись в уже открывающуюся дверку, я взвыла.

– Саша!

– О, Макарчик, ты тут? – во двор Усольцевых вплыла...

Дива, не иначе.

Высокая, статная, фигуристая женщина. Обозвать ее дамой хотелось, но по возрасту она еще не подходила к этому званию, явно была моложе Макара.

Я застыла даже от неожиданности.

Хорошо хоть рот не раскрыла. Шикарная какая! Очень красивая, очень эффектная. Темные длинные волосы крупными локонами спадали на плечи и спину, ярко-красная помада сразу притягивала взгляд к пухлым губам. А глаза...

Я никогда не видела таких длинных, пушистых ресниц!

От нее просто за километр несло дороговизной и высоким статусом.

– Иза? – Макар явно был раздосадован ее появлением. Снова потянулся ко мне, но я отпрыгнула. – Почему не позвонила?

– Боги, а разве я должна? – она усмехнулась. – Поменяй уже замок на калитке, будь добр. Что у вас тут происходит?

Та-а-ак...

Твой выход, Санек! В прямом смысле этого слова! Ты тут явно задержалась.

– Всего хорошего, Макар Львович! – я рванула в открывшийся мне путь к свободе.

– Саша! Да, черт возьми, Саша!

Но я уже бежала по улице.

Не, не, не. Не надо. Не будет ничего. Я знала, что он за мной не побежит, не такой он. Да и у него же гости, в конце концов! На шаг я перешла примерно метров через двести.

Поправила, перехватила сумку удобнее.

И широко улыбнулась. Давай, Саня, лети навстречу своему увольнению. Я глянула на часы. Отлично. У меня даже уже времени нет, чтобы заскочить домой, придется ехать сразу в клинику. Может, так даже и лучше, кстати. Нельзя пить яд по каплям. То, что организм к нему привыкает – обман. Просто это растягивает время отравления.

Я предпочту выпить сразу все залпом.

Первый глоток мне Усольцев уже обеспечил, чего тянуть с остальными? Пока он будет занят своей сногсшибательной гостьей, я спокойно поговорю с шефом. Объясню ему все и может быть, сохраню свое рабочее место.