Лия Седая – Босс-одиночка и дочка (страница 5)

– Ааа, вот где папа я не знаю, – честно призналась я. – Давай вначале тебя переоденем, помажем твои пузырьки лекарством, а потом поищем папу, ладно?

– Ладно.

Я улыбнулась на ее вздох.

Понимаю, неприятно. Но что поделать. И полечиться надо, и встречаться с Макаром мне вот прямо сейчас не хочется, в отличие от нее. Так что я утащила девочку обратно в детскую, раздела.

Мы вместе нашли новую, подходящую одежду и отложили ее.

– А сейчас, – я с усилием раскрутила бутылочку с суспензией. – Мы с тобой будем мазать каждый твой пузырик. Будешь мне помогать?

– Саша, – Маруся внимательно посмотрела на меня. – А я сегодня с папой на работу не поеду, да? С тобой буду дома?

Ох, е...

Я опустила руки на коленки.

Она же с ним постоянно, я так понимаю. Всегда и везде. Уж не знаю почему, но Усольцев не нанимал дочке няню, они везде были вместе. И это явно стресс для нее, остаться без отца с фактически чужой теткой в доме.

– Марусь, – я тщательно подбирала слова. – Ты болеешь. Тебе лучше посидеть со мной дома. А вот когда ты выздоровеешь...

Девочка бросилась мне на шею.

Обхватила ручонками, сдавила меня так, что дышать стало нечем.

– Не уезжай, Саша!

Я обхватила ее рефлекторно. Обняла маленькую худенькую малышку, стала поглаживать аккуратно по спинке.

– Марусь...

– Папа всегда говорил, что моя мама ушла далеко-далеко, за облачка. А я так хочу маму!

Я сцепила зубы крепко-крепко.

Господи, Боже мой... У нее же травма самая настоящая. Не знаю, когда умерла жена Макара, но девочке явно требуется психологическая помощь с этим. Вот только я не психолог! Я обычный врач.

Я накрыла темную головушку Маруси ладонью. На глаза накатили слезы.

Девочка моя, девочка...

– Я папу тоже очень люблю, – шептала она. – Но у всех мамы есть, а у меня нет.

– Ты поэтому в садик не ходишь? – я не стала ее отстранять. Не стала лишать тепла, которое она так искала.

– Угу.

Ну и вот что мне делать?

Сейчас мне уже очень хотелось, чтобы Макар чудесным образом оказался в этой комнате. Я же совершенно не знаю, как мне себя вести. Не должен ребенок кидаться на каждую встречную женщину и просить ее стать мамой.

– Давай так договоримся, – Я обняла Марусину голову ладонями и немножко повернула, чтобы видеть лицо. – Сначала мы с тобой будем лечиться, ладно? А потом, когда ты поправишься, мы еще раз поговорим на эту тему.

– Ладно, – Маруся шмыгнула носом. – Ты только не думай, я буду тебя слушаться и все-все делать, что ты скажешь!

Шмыгнуть захотелось и мне.

Ну, Усольцев!

Изверг ты, вот кто! Довести собственного ребенка до такого состояния, что она пытается заслужить любовь чью-то покорностью и послушанием? Это надо кем быть вообще?

Детей надо любить просто за то, что они есть.

Трясущимися руками я помогла Марусе снять платье. Уложила ее на кровать и подхватила ватную палочку. Смочила ее лекарством, но когда поднесла к коже, замерла.

Пальцы дрожали и сильно.

Я зажмурилась на миг.

Выдохнула как можно спокойнее. Тише, Сань. Ты же врач. Ты практику проходила в таких местах, после которых некоторые сбегали из педиатрии. Тебя учили не пропускать через себя горе и страдания детей. Иначе можно просто быстро закончиться. Выгореть.

И мне всегда удавалось отгородиться раньше.

Но сейчас, рядом с Марусей, это не срабатывало. Ее болезнь легкая, она живая и подвижная, даже новая порция жаропонижающего не требуется, я чувствую. Но она страдает от недостатка любви и женского тепла. И я почему-то не могу ей не отозваться.

А это категорически плохо. Так нельзя. Я всего лишь наемный работный в этой семье. Я здесь чужая.

– Саша? – Маруся посмотрела на меня с удивлением.

Я не успела ответить, обернулась на открывшуюся дверь детской.

Да где ж ты раньше был, а?

– Доброе утро, мои дамы! – Макар был идеально выбрит и бессовестно чем-то доволен.

– Папа! – Маруся вскочила с постели и бросилась к отцу на руки. – Папа, а Саша сказала, что она станет моей мамой, если я буду себя хорошо вести!

Глава 6

– Макар Львович...

Я встала с детской кроватки, отчетливо понимая, как жалко звучит мой голос.

Маруся, Маруся... Что же ты сказала, зачем так?

– Да неужели? – вся веселость с ее отца сползла за секунду. Он крепко прижал к себе дочку, а на меня даже не взглянул. – Как интересно, надо же.

– Макар Львович, вы все неправильно поняли, – ватная палочка сломалась, погнулась в моих пальцах. – Маруся неправильно меня поняла и неправильно выразилась.

– Ты не хочешь быть моей мамой?

Мне захотелось завыть в потолок от отчаяния.

Детские глаза смотрели на меня с испугом, а я совершенно не понимала, что мне говорить. Тут только один человек может исправить эту дикую ситуацию, но он молчит. Сверлит меня своими синими глазами и молчит.

– Маруся, я, – я глубоко вздохнула и поставила бутылку с лекарством на тумбочку. Время, мне нужно хотя бы несколько секунд, чтобы успокоиться. – Солнышко, это не так просто, как тебе кажется. Я просто твой...

– Кажется, нам стоит поговорить наедине, Саша, – резко оборвал меня на полуслове Макар. – Дочь, подождешь нас внизу?

Девочка послушно начала сползать с рук отца, но я сразу же перехватила ее.

– Нужно обработать везикулы!

– Это подождет.

Мне захотелось заплакать вслед за девочкой.

Она плакала, я знала это совершенно точно. Сухими глазами, внутрь себя, но плакала. Дети, у которых все хорошо не выходят из комнаты с низко опущенной головой.

– Макар Львович, – я сжала кулаки, едва за ней закрылась дверь. – Так нельзя!

– Именно, – холодно отозвался он. – Я нанял вас чтобы вы лечили мою дочь, а не разговаривали с ней о матери.

– Вы меня не наняли! – взорвалась я.

Хватит!

Он серьезно не понимает, что он творит? Он загнал дочь в такие рамки, что она боится ему слово сказать. И пытается сейчас со мной то же самое сделать? Просто равнодушно смотреть и терпеть этого тирана? Вот уж нет! Я этого делать не буду! И если ему что-то не нравится, пусть отправит меня домой, я только рада буду!