Лия Седая – Босс-одиночка и дочка (страница 2)
– Правильно, – я уже спокойнее застегивала кофточку на Марусе и улыбалась ей.
Все будет хорошо, малыш, ветрянка это не самое страшное. Главное, мы знаем причину твоей слабости. Вылечиться просто дело времени.
– И вы тоже можете заболеть теперь?
– Наверняка. Контакт, сами понимаете, донельзя тесный. Пойду на больничный, что поделать, к детям возможно заразного врача не подпустят.
– Отлично!
Я потянулась к аптечке, чтобы достать жаропонижающее, но на этом слове вскинула на него изумленный взгляд.
В каком смысле отлично?
Что в этом хорошего? Он нормальный вообще?
– О чем вы?
– Все же просто, Саша, – он широко улыбнулся, сразу переходя на «ты». – Тебе на работу уже не нужно будет, Маруся болеет и ты, возможно, уже тоже. Вместе веселее вам будет зелененькими ходить.
– В каком смысле – вместе?!
– Ты едешь с нами, собирай вещи, Саш.
Глава 2
– Солнышко, полежишь тут? – я погладила девочку по щеке. – Мы с твоим папой поговорим на кухне, ладно? Я тебе лекарство приготовлю сейчас.
– Угу, – она еле заметно кивнула.
– Можно вас-с? – прошипела я, поднимаясь и глядя на этого...
Даже не знаю, каким словом его назвать, вот честно!
Тоже мне, босс всея людей.
Отец Маруси пошел за мной на кухню. Засунул руки в карманы брюк, стал еще грознее, еще суровее, чем был до этого. Разговаривать с ним грубо я себя заставить не могла. Как-то на уровне чувств понимала, что такому человеку грозить и дерзить не стоит.
И я дала себе лишних четыре секунды, чтобы собраться с духом. Вынула из ящика чайную ложку для жаропонижающего сиропа и только потом обернулась к нему.
– Я, конечно, понимаю ваше беспокойство за дочь, но то, что вы предлагаете, это абсурд.
– Я не предлагаю, Саша. Я так решил и это не вопрос для обсуждения.
Он спокойно глядел на меня синими глазищами. Холодными, удивительно равнодушными. Даже можно было бы подумать, что злыми.
– Вы, – я сбилась, хмыкнула от удивления. Ну, как можно вообще такое вообразить? – Извините, я не помню вашего имени-отчества.
– Макар.
– А отчество?
– Вам, – он сделал ударение. – Можно без отчества.
– Хорошо. Макар, – я сложила руки на груди. Вот такое вот стирание границ мне очень не нравилось. – Ваша ситуация с Марусей не критическая, но тяжелая. Девочке нужен покой и уход. Но я думаю, вы сможете решить ее при помощи бабушки или наемной няни. В конце концов, даже в нашей клинике есть услуга по найму круглосуточной сиделки. Обратитесь туда утром и все.
– Обязательно, – он продолжил холодно сверлить меня взглядом. – Но ты в любом случае остаешься сейчас с нами.
– Да как вы себе это представляете? – я взмахнула руками.
Он совсем неадекватный, что ли?
Что за бред?
– Я не могу. У меня нет спальных мест в квартире! Единственный диван вы видели. Даже если бы я захотела оставить Марусю у себя, я по закону не имею права этого делать, я чужой ей человек!
– Я прекрасно знаю законы, Саша, я юрист. И нет, твой диван нам не подходит, поэтому ты поедешь с нами к нам домой. Марусе может понадобиться врачебная помощь, а ждать скорую в пригород долго.
Я постаралась дышать спокойнее.
С чего он взял, что я соглашусь на такую дикость? В конце концов, мне тоже следует сесть на карантин уже после контакта с больной девочкой. Да и просто само по себе это... Не знаю, ну, действительно, дикость какая-то!
– Мы теряем время, Саша. Марусе плохо, ей нужна...
– Постель и покой, – уже жестче повторила я. – Питьевой режим и внимание близких людей. То есть вас! Но никак не меня! Я просто врач, посторонний вам человек.
– Собирайся, – он забрал у меня из рук бутылочку с сиропом и ложку. – лекарство я дам Марусе сам. И, да, Саша, – он обернулся уже стоя в дверях кухни. – Не думай, что твои услуги не будут оплачены. Будут. И щедро. Примерно как три-четыре твоих оклада в клинике.
– Да откуда вам знать, какой у меня оклад! – вспылила я еще сильнее. Он что, думает, что я нищенка и за копейку готова буду на все?
– Я знаю о враче своей дочери все.
Он вышел в комнату к ней, а я осталась стоять с разинутым ртом.
Что значит, все знает? Это он шутит так? Я понимаю, что клиенты нашей клиники весьма и весьма не бедные люди, есть даже знаменитости. Но...
– Что значит, знаете все? – я выскочила из кухни.
– Все, значит все, – спокойно ответил Макар, сидя на диване возле дочки и откручивая крышку с лекарства. – Адрес, телефон, стаж, места работы, зарплату, финансовую нагрузку, семейное положение.
– Вес, рост? – язвительно продолжила я, пытаясь скрыть шок от его слов.
– Пятьдесят девять, – он оценивающе глянул на мою фигуру в домашней тонкой пижамке. – Рост сто шестьдесят четыре. Могу ошибиться, досье смотрел за рулем, пока к вам ехали. Но не думаю, что сильно.
Я отступила в коридор.
Обхватила себя руками, обняла от еще большего шока. Досье? Так он серьезно? Он действительно все про меня знает?
– Откуда?! – голос упал почти до шепота.
– Стандартный сбор информации о тех, с кем контактирует моя дочь, – Макар помог Марусе поднять голову и влил ей в рот лекарство. – Вкусно?
Девочка улыбнулась в ответ, но улыбка вышла слабенькой. Ей явно было плохо. Я взглядом еще раз пощупала ей лоб. Ничего, сейчас жаропонижающее подействует и станет легче, уйдет ломота и горячка.
Марусе бы поспать нормально.
– Макар, – почти спокойно начала я. – Вам нужно везти ее домой. Ей нужен сон, а завтра вызовите врача участкового или нашего, вам все...
– Нет.
Он поднялся, прошел мимо меня, легонько сдвигая с места. Прошел на кухню снова, поставил банку с сиропом на стол и включил воду.
– Что вы делаете? – я уже совершенно не понимала этого мужчину.
– Уничтожаю улики, – как в порядке вещей он намылил руки и вымыл ложку, с которой только что поил дочь.
Финиш.
Я приложила ладонь к щеке.
Нет, я не понимаю его. Какие улики? Вообще ничего не понимаю. Ко мне ворвался незнакомый фактически мужик с ребенком. К ребенку у меня никаких претензий нет, Боже упаси. Она такая же заложница обстоятельств, что создает ее отец.
И он требует меня поехать к ним домой, хотя сам стоит и моет посуду у меня в квартире.
Может, я сплю и это все сон?
– Ты в этом поедешь? – Макар подошел ко мне, промокнув ладони о висящее на крючке у раковины полотенце. – На улице прохладно, хотя...
Синий равнодушный взгляд вдруг изменился. Стал жадным и внимательным. Ощупал мои плечи, талию, бедра. Взметнулся обратно к груди. Коснулся будто жаркой ладонью выреза на декольте.