Лия Романовская – Цена его обмана (страница 43)

— А ты подумай...

— Не умею, — зачем-то огрызаюсь я так невовремя.

— Так и есть, Катерина, так и есть. Не стоило тебе разбрасывать телефоны по квартире. И кстати, со мной ты не оставалась на ночь в постели...

— Я и с ним не оставалась. Он сказал тебе про смс?

— Сказал-сказал. — Герман резко отбрасывает меня в сторону, и я от неожиданности впечатываюсь в стену, — Вот зачем ты не стерла те сообщения от любимого братца?

— Я по-прежнему тебя не понимаю. Если ты хочешь говорить — говори, но пока ты не объяснишь мне все, то твой разговор с самим собой.

— Заткнись! — вяло бросает он и неожиданно уходит, громко хлопнув дверью, а я остаюсь одна и еще долгое время гадаю, что это сейчас было.

Проходят минуты, а может и часы, но Герман так и не появляется. Мне все холоднее, и я с досадой понимаю, что очень хочу в туалет. Робко подхожу к двери, толкаю её просто так, ничего не ожидая, и вдруг она неожиданно отворяется. Делаю шаг, второй, никто не бросается мне навстречу, но я понимаю, что это скорее всего ловушка. Длинный коридор, все как в прошлый раз. По бокам двери, много дверей. Толкаю их — все они заперты. Ничего не остаётся кроме как идти прямо, словно по туннелю. Куда-нибудь он все равно меня выведет.

Наконец дохожу до лестницы, ведущей наверх на один пролет. За лестницей тамбур и сразу железная дверь. Толкаю ее, ожидая увидеть все, что угодно, вплоть до пыточной, но неожиданно попадаю в уютную гостиную.

Играет тихая музыка, в комнате царит полумрак и накрыт стол.

За столом сидит Герман и с улыбкой психбольного выжидающе смотрит на меня.

— Я рад, что ты пришла.

Стою, обхватив свое полуобнажённое тело руками и пытаюсь придумать, как вести себя дальше.

— Присаживайся, не стесняйся. Это теперь твой дом.

— В смысле?

— В прямом. Никто не знает, что ты здесь и никогда не узнает. Для всех ты будешь пропавшей без вести, ну а для меня станешь моей личной рабыней.

Дергаюсь, чтобы бежать, но спокойный голос Германа-Толи возвращает в реальность.

— Беги, беги... обратно. Все равно сама придёшь и будешь умолять взять тебя, так что беги пока.

Так. Нужно успокоиться и дышать ровно. Нужно его слушаться, не стоит перечить ненормальному.

— Я могу присесть?

Не дожидаясь ответа, отодвигаю стул и сажусь напротив этого сумасшедшего.

— Умница. Поешь пока, неизвестно сколько меня не будет...

Господи, неужели он все это всерьез?! Не может быть, чтобы он бросил меня здесь, не верю.

— Сними бюст. Хочу видеть твою грудь.

Бред! Бред! Бред!

— Ну же! Просто расстегни застежки. Хотя погоди... — он поднимается и быстрым шагом направляется ко мне. — Я сам это сделаю.

— Да пошел ты! — откуда-то берется отвага, может, потому что знаю Толю давно и не вижу в нем Германа, а может просто с головой проблемы у меня...

Он подходит резко, размахивается и обжигает щеку крепкой пощечиной. В руках откуда-то появляется пистолей и Герман приставляет к моей шее. Отбрасывает волосы и шепчет прямо на ухо:

— Рубнёшься сучка, пристрелю!

Замираю, когда холодные пальцы прикасаются к коже. Герман ловко освобождает меня от бюстгалтера и опускает мои руки, чтобы снять его.

Завороженно обходит меня по кругу и смотрит, будто любуется на обнажённую грудь.

— Так лучше.

Я едва дышу, замерев в ожидании его дальнейших действий, но Герман неожиданно с силой усаживает меня стул, пододвигает его к столу и сам направляется на свое место.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У нас много времени, не хочу, чтобы все случилось так быстро. Так ведь гораздо интереснее, согласна?

Согласно киваю с таким усердием, что он начинает смеяться.

— Не переусердствуй. — вдруг резко бросает мне и лицо искажается яростью, — Я не идиот, Катерина! Я заставлю тебя меня полюбить. Не лаской, так силой.

Я все-таки решаюсь спросить. Всего один вопрос.

— А если я сбегу?

— Как?! Ты же не всерьез, правда? — смеется так, словно я и правда сказала что-то смешное. — Ты же не думаешь, что для тебя отсюда есть выход? Нет?

Качаю головой, лишь бы он перестал истерически хохотать.

— Даже если ты каким-то чудом убьешь меня, то все равно не сможешь выйти, потому что не знаешь код. У тебя нет телефона, чтобы позвонить и здесь нет ни одного окна. Мы в подвале, детка...так что да, я твой единственный шанс выжить. Ешь.

С трудом пережёвываю кусок мяса и понимаю, что меня сейчас вырвет. Выплевываю его в салфетку, так и не проглотив.

— Ешь.

Голос становится тверже.

— Не хочу. Спасибо. Нет аппетита.

Резко отодвигается стул, я поднимаю на него глаза, ожидая увидеть ярость, но он абсолютно спокоен. Спокойно идет ко мне и так же спокойно достаёт пистолет из кармана и направляет на меня.

— Хорошо. Будешь голодной. Иди к себе.

Медленно поднимаюсь и трясясь от ужаса пячусь к выходу из этой комнаты.

Он провожает меня до той холодной каморки и когда я захожу внутрь, запирает меня снаружи.

— Толя. Подожди... — запоздало прошу его поговорить со мной, но слышу его удаляющиеся шаги.

Черт! Запоздало понимаю, что так и не сходила в туалет и сейчас от страха мне хочется в него еще больше.

— Выпусти меня! Мне в туалет надо, придурок! — долблю в дверь руками и ногами и в конце концов опускаюсь на пол от бессилия. Ну и что мне теперь делать?

Замираю, когда слышу шаги в коридоре. Дверь отворяется и Герман вталкивает в комнату...ведро.

— Твой туалет, — с усмешкой произносит сосед, а я так и застываю с открытым ртом.

— Ты же не серьёзно? Да?

— Вполне. Поживешь в таких условия недельку-другую, сама на меня полезешь и будешь умолять, чтобы взял. А я еще подумаю.

— Нет, ты не посмеешь, нет-нет, скажи, что все это просто шутка.

— Для меня — да. А вот для тебя...

Улыбается и уже в дверях добавляет:

— Я же говорил, что все равно тебя сломаю.

32

Он приходит через пару часов, когда я уже готова воспользоваться этим позорным ведром.

— Вот видишь, что можно сделать с человеком, всего лишь лишив его привычных вещей? Третья дверь налево — туалет, там же душ. Я хочу, чтобы от тебя прилично пахло.

Наплевав на то, как могу выглядеть в этот момент, несусь куда он сказал. В душ не иду, просто включаю воду и ополаскиваю лицо.