Лия Романовская – Цена его обмана (страница 45)

Послушно ухожу и поднимаюсь наверх, в сам дом. В нем темно, и только свет луны сквозь окна освещает дорогу.

Замерзла и поэтому завожу машину, чтобы согреться. Артема нет час, второй, и я, изведя себя страшными мыслями и догадками, сама не замечаю, как засыпаю, а просыпаюсь, когда он легонько будит меня за плечо, чтобы я пересела на пассажирское сиденье. С заднего сиденья достает плед и протягивает мне.

Я не смотрю на него, не знаю, что могу увидеть в его глазах, мне страшно увидеть что-то такое, от чего я потом не смогу избавиться.

Дома первым делом тороплюсь в душ и стою там с полчаса, а когда возвращаюсь, то вижу, что Артем так и сидит на диване, как и полчаса назад — уставившись в одну точку.

— Я...

Он останавливает меня на полуслове знаком.

— Давай завтра поговорим обо всем.

Молча киваю и ухожу к себе, чтобы ближе к утру оказаться с ним вместе в постели.

ЭПИЛОГ

Просыпаюсь от того, что кто-то нагло закинул на меня свои ноги и руки и чувствую, что вот-вот задохнусь под их тяжестью.

— Веретенников, слезай с меня, — на последнем издыхании умоляю Артема, но он даже не шевелится.

Кое-как выползаю из-под неподъёмной туши и иду на кухню, чтобы включить кофеварку. Прошедшая ночь кажется чем-то вроде сна, впрочем, и предыдущая тоже.

На столе жалобно и в последний раз тренькает телефон, и разрядившись окончательно, гаснет. Конечно, он же так и лежит здесь со дня рождения Лики. Вздохнув, ставлю его на зарядку и иду в ванную, где долго стою под душем, настраиваясь на новый день и пытаясь вспомнить, есть ли у меня еще враги, желающие моей смерти и чего дальше ждать от жизни...

Что за бердовые мысли с утра, Катя!

Ну почему же бредовые?! Появления Германа я тоже в общем-то не ждала, так что все может быть.

После душа растираюсь докрасна, вспоминая, как ночью, а точнее уже под самое утро замерзшая пришла к Верту на диван. Я так и не поняла, слышал ли он как я легла рядом, но точно помню, что обнял по-хозяйски и уткнулся носом мне в подмышку, после чего наконец благополучно уснула.

Кофе сварен и его аромат наполняет квартиру, раскрашивая дождливый день новыми красками, а Верт лежит с открытыми глазами и таращится в потолок.

— Как спалось? — спрашивает меня так буднично, будто мы уже не первый раз просыпаемся вместе, и вчера ничего не произошло.

— Нормально. Правда вначале никак не могла заснуть и пришла к тебе...

— Правда? Я уж подумал, что это сон.

Поднимается на локтях и склонив голову на бок тихо зовет:

— Иди сюда...

— Я хочу поговорить.

— Поговорим... вначале иди сюда.

Сажусь на краешек дивана, и его рука ложится на мое голое бедро и ведет выше, но я мягко отстраняю ее.

— Вначале поговорим.

Верт не спорит. Кивает. Делает вид, что встает и тут...сгребает меня в охапку и бросает на диван. Наваливается сверху, покрывая шею и лицо поцелуями. Горячими, страстными, нежными...

— Что ты делаешь, — смеюсь и понимаю, что ужасно хочу его. Хочу наконец стать его, хочу чувствовать его в себе и наслаждаться сильным мускулистым телом. Хочу, чтобы любил меня нежно и страстно, чтобы терзал мои губы неистовыми поцелуями, чтобы мял и обнимал, ласкал и...

— Ну так что ты вначале хочешь? — шепчет на ухо, слегка покусывая мочку и ловит языком мурашки на моей шее.

— Хочу, чтобы ты любил меня...

Верт слегка приподнимается надо мной, сводит мои руки над головой и, глядя прямо в глаза, одним резким движением заставляет меня прикусить губу и выгнуться дугой. Закрываю глаза, чтобы каждой клеточкой ощущать его в себе и кажется, что больше никого кроме нас нет на этом свете...

Мой любимый...

Остывший кофе выплакивается в мойку, и я засыпаю в кофеварку новую порцию молотых зёрен.

— Ну а теперь мы можем поговорить? — перегибаюсь через стол, чтобы поцеловать его, потому что мне мало его губ, хочу вновь и вновь ощущать их вкус.

— Если ты и дальше будешь так мурлыкать, то, боюсь, разговора не выйдет и ты вновь отправишься в спальню.

Улыбаюсь, сдаваясь и понимаю, что именно сейчас мне меньше всего хочется портить наш день разговорам о Германе.

Но любопытство все же побеждает.

— Ты же разговаривал с ним. Что он тебе сказал? Расскажи мне пожалуйста все.

— Вначале я хочу узнать, простила ли ты меня за те слова...

Гляжу немного растерянно.

— Да. Конечно. Я думала ты уже понял это.

— Я тогда вспылил у тебя дома. Потом долго думал, все казалось, что здесь что-то не так. Кто-то пишет тебе смс от имени брата на телефон, который принадлежал другому человеку, убитому парню. То есть будто нарочно даёт понять, что вот же, жив брат, жив и невредим. Но ничего не надумал. Зато Герман вел себя очень странно. Когда я увидел вас в месте в ресторане, то глазам своим не поверил. Но он оправдался, что просто за тобой приглядывает. Я тогда вроде оставил эту тему, тем более. что ты сама сбежала от меня, но он пообещал мне, что оставит тебя в покое. Сказал, что уезжает обратно и больше ему тут делать нечего. Вчера я ехал к тебе, хотел извиниться и подумать вместе, кому нужно было слать тебе эти сообщения, и тут он. Герман как раз выезжал со двора, и я решил за ним проследить.

— То есть ты мог бы сразу меня спасти, но решил повременить? Серьезно?!

— Ну... я же не думал, что у него тут что-то типа бункера. — смущаясь оправдывается Артем, — думал спущусь следом и посмотрю, что происходит. А он сюда нырнул и дверь закрылась. Я и стучал, и кричал, чтобы он открыл, но тишина... я только сейчас понимаю, не приехал бы я так вовремя, он бы оставил тебя в этом бункере и уехал. Понимаешь? У него ведь были куплены билеты в Испанию. В один конец.

— Почему он убил моего брата? Это же он сделал? Да? Валерки нет, ведь так?

Артем немного медлит, но наконец кивает.

— Не совсем он, но... давай по порядку. Оказывается, представляешь, я только этой ночью узнал, что эта тварь меня ненавидит. И представь себе с самого детства. Он мне столько всего рассказал, что у меня глаза на лоб полезли. Почему я был так слеп?..

Герман люто ненавидел Артема за то, что семья друга жила в достатке. За то, что тому все доставалось на блюдечке с золотой каемочкой и не приходилось прикладывать особых усилий, чтобы чего-то добиться. Как всякий мелкий человек со злобной душой Герман был уверен, что все, что делает Артём это только для того, чтобы его унизить. Он не верил, что тот дружит с ним просто потому, что дружит, а не из-за презрительной жалости. И не для того, чтобы рядом с ним чувствовать себя крутым парнем.

После армии Герман удостоверился в том, что Артём над ним смеется, когда тот предложил ему работу в своем спортивном клубе. Злость, обида, презрение разрастались как сорняк в душе парня, и он во чтобы то ни стало мечтал когда-нудь отыграться на друге, показать, кто тут на самом деле крутой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но самым обидным и ужасным было то, что сестра Артема Жанна отказала ему.

Им было по двадцать, когда это случилось. Праздновали день рождения общего друга, и все хорошенько перепились и разбрелись по комнаткам особняка. Герман не помнил, как оказался с Жанной в одной комнате, и даже хотел уйти в какой-то момент поняв, что девушка не в себе. Но Жанна так висла у него на шее, что он ен смог устоять. Тем более она так давно ему нравилась, чуть ли не с первых классов школы. Ночью у ни все и случилось, а утром девушка посмеялась над ним и сказала, что это была самая большая ошибка в ее жизни. И она просто была пьяна.

Они еще не раз встречались, и всякий раз Герман испытывал муки ненависти и обиды. Но нужно было время, чтобы их огонь разгорелся, готовый  вспыхнуть с разрушительной силой, сжигая все вокруг себя.

Это случилось вскоре после того, как Валера переехал и устроился к Герману на "работу". Однажды они просто вышли из магазина и просто встретили Жанну. И эта такая простая встреча перевернула все с ног на голову. Жанна влюбилась в Валеру и у них завертелся роман.

А в голове Германа созрел страшный план.

Он все рассчитал. Панин и Валера везли деньги за товар, но пренебрегли безопасностью, потому что доверяли Стасу Аверкину. Они взяли его с собой в поездку. По дороге он попросил остановить, оглушил обоих, забрал деньги, отогнал подальше машину и, усадив обратно, столкнул автомобиль в овраг. Спустился вниз, облил бензином покореженную тачку и поджег.

Вернувшись домой, Стас отчего-то перепугался, и не нашел ничего лучше, как рассказать все немому Богдану, с которым они вместе работали а магазине и который близко общался с Паниным.

Он попросил друга пойти в месте с ним на встречу к Герману, но тот, увидев, что Стас притащил с собой ненужного свидетеля приказал его убить. Стас отказался. Герман отпустил обоих, но вскоре навестил Богдана и, поставив того перед выбором, он предложил парню убить Стаса. Его раздражало, что Аверкин начал психовать. Еще немного и он точно наделал бы глупостей. Сам Герман не хотел марать руки, да и, честно говоря, никогда никого лично не убивал. Он надавил на немого парня, рассказал, что Стас убил его друзей и на удивление Богдан согласился отомстить. Стаса прикопали на одном из старых кладбищ, вместе с Валерой, и теперь они стали повязаны общей тайной.

Бурно психовал, Герман тоже показательно рвал на себе волосы и первым пустил слух, что Валера сбежал с деньгами и карусель завертелась.