Лия Романовская – Цена его обмана (страница 38)
Сын тети Маши Иван помогает донести весь мой скарб до дачи, и я до самых сумерек вожусь с уборкой. Завтра нужно еще съездить в город, купить продуктов и мяса, замариновать его к приезду гостей. Дел много, а сил почти не осталось. Застилаю кровать и падаю на нее без задних ног.
Псих наваливается сверху и душит меня пока я не начинаю хрипеть. Сбрасывает одеяло, все еще держа меня одной рукой за шею и со всей силы сжимает грудь. Рывком сдирает майку вниз, я хочу завизжать, но от боли в горле не могу даже вздохнуть. Из глотки раздается какой-то сип и раздирающий кашель. Псих смеется и наотмашь ударяет по лицу, переворачивает на живот и одним движением стягивает с меня шорты. Остаюсь в одних трусиках, ничего толком не скрывающих...
Рычу, пытаясь вскочить, куда-то видимо ему вес же попадаю. Пытаюсь уползти и падаю с кровати на пол, ударяясь лицом о деревянный пол. Он придавливает меня ногой, словно муху, бьет в бок, и я захлёбываюсь в крике от пронзающей боли. Склоняется надо мной, вновь ставит на колени и в этот момент я понимаю, что у меня больше нет сил сопротивляться. Только бы сейчас проснуться. Только бы проснуться, тогда ничего не случится...
— Я же говорил, что мы встретимся, сладкая...
Хватает мои руки и заламывает их за спиной и слышу страшный вскрик и тишину, наступившую вслед за этим. Чувствую, что руки свободны и больше никто не давит. Пытаюсь встать с пола, но ничего не соображаю кроме того, что голова нещадно болит, меня мутит и, кажется, вот-вот вырвет. Отползаю к стене и сидя на корточках пытаюсь сообразить, что происходит.
Свет луны озаряет фигуру и мне кажется, что все это происходит во сне, потому что это просто невозможно… Илон склонился в своей жуткой маске на фоне лунного света, падающего из окна, над телом Психа и с интересом его рассматривает.
— Тты...от...от...куда ззздесь? — зубы не слушаются, стуча друг об друга.
Но Илон ожидаемо молчит, пинает Психа и тут свет луны падает на его голову, точнее на то, что от нее осталось. Кричу, зажимаю рот рукой и пячусь вдоль стены, потому что не могу даже встать, ноги не слушаются. Чувствую, как Илон сжимает меня в объятиях, пряча от страшной картины.
— Нет, не надо, отпусти... пожалуйста... — не знаю, говорю ли это вслух или мне только кажется.
Он берет меня на руки и качает на них, словно баюкая и согревая, а я вместо того, чтобы попытаться соскользнуть, наоборот только жмусь к нему плотнее. Он что-то шепчет, гладит по голове, укутывает в одеяло и куда-то несет. Зарываюсь поглубже в его грудь и кажется, что все это уже было с нами. Он уже нес меня вот так на руках и лечил мои раны и спасал от людей Бруно. Мой Илон. Мой Верт. Мой Артём... я знаю, давно знала, что это ты, но не признавалась самой себе в этом. Твой голос я не спутаю ни с каким другим, твой запах и твои сильные руки и…
— Я люблю тебя... — словно во сне слышу свой голос и, кажется, наконец-то отключаюсь.
Просыпаюсь от тряски. Разлепляю глаза и не сразу понимаю, где я. А поняв, вспоминаю последние события и в ужасе ищу глазами Верта.
Он за рулем и без маски, наконец-то без нее, потому что ну сколько можно?!
— Очнулась?
Киваю, будто он может меня видеть.
— Ты... ты...
Слышу смешок и вижу его глаза в зеркале заднего вида.
— Давно догадалась?
— Да, еще когда мы ночевали у тебя в кабинете. У тебя специфический запах...
— В самом деле? Есть повод переживать?
Качаю головой, не желая отвечать на заданный вопрос.
Но Артем не отстает.
— И какой же?
— Ты пахнешь миндалём и черным кофе, — отчего-то краснея, сообщаю я, и тут же спохватываюсь, — Куда мы едем и что с...с...
Пытаюсь произнести его имя и понимаю, что не могу. К счастью, Артем мне помогает.
— С Психом? Ты же все прекрасно видела. Чего спрашиваешь?
Видела. И вряд ли когда-нибудь забуду эту страшную картину.
— Так куда мы едем?
Шепчу едва слышно, потому что горло еще саднит.
Артем замечает это и протягивает мне бутылку с водой.
Жадно припадаю к ней и выпиваю почти все, но легче не становится.
— Потерпи, маленькая, все пройдет. Сейчас закончим дело, и я осмотрю тебя.
— Какое дело?
— Надо спрятать тело, не мог же я оставить его в доме?
Замолкаю на полуслове и зажимаю рот рукой. Тут же вспоминаю тот ужас, что мне вновь пришлось пережить. Жало ли мне Психа? Точно нет. мне жаль, что я увидела на что способен Верт и это пугает.
— Ты же понимаешь, что я это сделал, потому что у меня не было выбора?
Говорит с нажимом, будто чувствует мое напряжение. Киваю, не желая и дальше развивать эту тему. Я понимаю, все понимаю. просто раньше мне никогда не приходилось видеть такое.
Едем по лесу, машина то и дело подскакивает на кочках и каждый ухаб отдается болью в боку.
Наконец решаюсь спросить:
— Можно я к тебе пересяду?
Артем резко тормозит на какой-то полянке, и я чуть не впечатываюсь лицом в его спинку сидения.
— Извини, я не хотел.
Выходит из машины сам и открывает мне дверь, чтобы я пересела к нему. Так мне не страшно. Когда он рядом вообще сложно бояться, это я уже точно знаю. Вижу его редкие взгляды в свою сторону, но сама стараюсь смотреть вперед, потому что дорога оставляет желать лучшего. К тому же чувство неловкости сковывает по рукам и ногам и мне проще вообще отвернуться, чем встречаться с ним взглядами.
— Ты пропала тогда. Почему? — неожиданно спрашивает Илон, он же Верт, он же Артем Веретенников, а я вдруг устало понимаю, что все это не имеет никакого значения, потому что в багажнике у нас труп.
— Он же у нас в багажнике? — зачем-то жду подтверждения. Хотя и так все понятно.
Артем недоуменно кивает, не желая отвечать.
— Так почему ты тогда сбежала?
— Тебе обязательно говорить об этом прямо сейчас?
— А почему нет? что нам мешает? По-моему, самое время...
Качаю головой, ну конечно, нашел время выяснить отношения.
— Ты бы лучше тогда ответил, что ты делаешь с этими людьми в одной компании?
Молчит. Вот и хорошо. Ну нет у меня желания обсуждать это вот все.
— Ты не хочешь рассказать мне, что случилось после того, как я ездила к Герману?
Приходит его очередь качать головой.
— Это не твоё дело.
— Ну кончено, конечно, не мое. Я же так, просто девочка для битья, которую можно шпынять как котенка.
— Замолчи. Ты забываешься!
Он впервые за все это время повышает на меня голос, и я впервые слышу в нем опасные металлические нотки. И впервые понимаю, что этот не тот добрый Артем, которым я знала его в Питере. Нет... это человек только что убил другого человека.
— Все, что тебе нужно знать, так это то, что тебе больше ничего не угрожает.
Но отчего-то, даже несмотря на явную угрозу, я все-таки решаюсь спросить:
— Ну тогда скажи мне хотя бы, что с Бруно? Он нашел крысу?
— Бурно мертв. Тебе не о чем беспокоиться. Я тебе обещаю, что никто больше и пальцем тебя не тронет.
— Ты же расскажешь мне все?.. Потом?
— Что в этом интересного, что с того, что ты узнаешь, что Бруно очень кстати убрали, когда выяснилось, что это он инсценировал похищение денег?