Лия Романовская – Цена его обмана (страница 39)

Замолкаю на полуслове, отчетливо понимая, почему он так не хотел все рассказывать.

— То есть это значит...

— Да, это значит, что Бруно убил твоего брата. Ну или не убил, но тогда ты бы об этом знала и сказала мне. Так ведь?

Хорошо, что в этот момент Артем ведет машину, иначе он бы все понял по моим глазам.

Нет, не так, совсем не так.

Но я киваю ему в ответ. Ведь есть вещи, которые я не могу ему рассказать.

Когда мотор глохнет, понимаю, что успела задремать и теперь сонно осматриваюсь вокруг.

— Что ты собираешься делать?

Верт отвечает не сразу, но все же отвечает.

— Собираюсь избавиться от тела.

— А машина? Её ты тоже закапывать собрался?

— А тачку отгоним подальше и устроим ей небольшую аварию. Нужно чтобы все выглядел так, будто хозяина убили, а машину угнали.

Ухмыляется, будто издеваясь. Даже я понимаю, что исчезновение такого человека как Псих наверняка вызовет массу вопросов.

— В общем главное, чтобы он оказался как можно дальше от твоей дачи. Вместе со своей тачкой. А теперь помолчи немного.

Я тоже страстно этого хочу, и потому исполняю просьбу Артема и на какое-то время затыкаюсь. Когда он открывает багажник и достаёт Психа я быстро отворачиваюсь, и тут же слышу с каким грохотом тело падает на землю.

— Посвети, — Артем протягивает мне фонарик и мне приходится, зажмурившись освещать ему дорогу. Верт волоком тащит Психа, а я молюсь, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

В какой-то момент Артем уходит за лопатой, а остаюсь со своим мёртвым врагом наедине на этой жуткой поляне. В верхушках деревьев страшно ухает сова и тут и там раздаются подозрительные шорохи, отчего я начинаю клацать зубами и кажется даже молиться.

— Иди в машину. Не могу на тебя смотреть...

Подумаешь! Не может он! Но возмущаюсь я про себя, а сама, оставив Верту фонарик, уже рысью несусь в спасительную тачку.

Устраиваюсь на переднем сидении, и дрожу, все еще клацая зубами. И тут в голову мне приходит гениальная мысль — это что же получается? Мы теперь сообщники? Мама родная, во что я опять вляпалась?!

В то же время внутренний голос здраво подсказывает, что если бы не Артем, то на месте Психа сейчас бы точно была я.

Время тянется мучительно медленно и мне все время кажется, что вот-вот что-то произойдёт. Что-нибудь обязательно случится.

Свет от фар освещает тропинку и вот спустя примерно час вижу уставшего Артема.

— Наконец-то, — ворчу я, — Чего так долго?!

— Я, знаешь ли, не каждый день трупы закапываю, так что давай без претензий.

Обратно едем в молчании, и только подъезжая к даче Артем грустно вздыхает.

— Иди в дом и ложись. Я пока с машиной разделась.

— А... а пятно?

— Ты про кровь?

— Дда...

— Не дрейфь, убрал еще до отъезда, пока ты в отключке валялась. Все, иди уже. И дверь запри.

— Толку-то, будто она кому-то преграда.

— Как хочешь.

В дом входить очень страшно, и Артем, видя мою нерешительность, вновь вздыхает и провожает до комнаты. Место, где еще недавно была кровь, закрыто полосатой дорожкой, но я-то знаю, ЧТО там было и от этой дорожки не легче.

Вновь начинаю трястись мелкой дрожью и Артем снова это замечает. Подходит ко мне и обнимает за плечи.

— Слушай, Катя, я все понимаю. Я правда понимаю каково тебе сейчас, и мне правда очень жаль, что все так вышло. Но сейчас тебе нужно собраться и делать то, что я говорю. Тебе придется делать вид, что ничего не случилось и ты не видела этого урода. Он не был у тебя, уверен, что никто и не подумает об этом. Но только если ты будешь умничкой. Понимаешь?

Киваю в ответ, страдальчески морщась от его слов.

— Все будет хорошо, правда. Только дай мне спокойно оставить тебя одну и доделать дело, хорошо?

Вновь киваю, разве мне что-то еще остаётся?

— Ты можешь посидеть на кухне. Хочешь? Пока я не приду. А потом мы вместе ляжем спать и будем дрыхнуть до полудня, как тогда, помнишь?

Едва улыбаюсь кончиком губ и, подтянувшись на носочках целую его в мягкие губы.

— Иди уже.

28

— Отпусти меня, пожалуйста... — смотрю на него таким умоляющим взглядом, от которого любой дрогнет, я уверена. Но не он.

Резко приближается, обжигая горячим дыханием мои губы. Смотрит сквозь прорези маски, опасно и страшно, и я вся превращаюсь в натянутую стрелу под его взглядом, не зная, что ожидать в следующую секунду.

Протягивает руку и едва касается пальцами моей кожи, будто пробивает электрическим разрядом. Чувствую, как тело само подается навстречу и от этого вдвойне стыдно, но поделать с собой я уже ничего не могу, сама себя предаю в этот момент.

Он отводит мне руки за спину и прижимает так крепко, что дыхание, и без того уже сбившееся, совсем останавливается. И все же я делаю последнюю попытку сбежать... Отступаю назад, натыкаюсь на диван и понимаю, что ничего не выйдет, бежать больше некуда...Оседаю, но он не дает упасть, подхватывает под бедра и, слегка переместив, придавливает к стене, наваливаясь сверху. Мой стон эхом разносится по комнате, и я чувствую, что его это заводит, так сильно напрягаются мышцы на всем теле, так нервно он вздрагивает от моих нежных прикосновений, и так сладко впивается в мою шею губами, слегка прикусывая нежную кожу.

И все это происходит в полном молчании, потому что лицо его закрыто маской. Потому что он не хочет выдать мне себя. Потому что я не должна быть так близка к нему. И потому что он так не хочет быть со мной в эту минуту... скользит по коже, заставляя замереть от предвкушения, огибает бедра, вновь подаётся вверх, к животу и накрывает возбуждённые соски, слегка сжимая их вырывая стон, слетающий с моих опухших от поцелуев губ.

— Прошу тебя... — шепчу куда-то в пространство, не уверена даже, что он слышит меня.

— Катя...

Вздох желания проносится оп комнате. Открываю глаза и встречаюсь со взглядом Артема, рука которого так и застыла на моей обнаженной груди. Резко краснею, пытаясь вспомнить, что я успела натворить в своем сне, но тут вдруг ко мне приходит озарение (очень вовремя) и буквально волной накрывает возмущение.

— Не стыдно?!

Полуденное солнце освещает его загорелую кожу, приличную щетину и залёгшие от бессонной ночи синяки под глазами. Губы слегка припухшие и я ловлю себя на мысли, что было бы действительно здорово и правда их зацеловать. Но вместо этого оправляю на груди майку и отползаю слегка назад.

Верт с улыбкой лежит на одной руке и с неприкрытым любопытством меня рассматривает.

— Ты что, даже не извинишься?!

Качает головой и переворачивается на спину. Хмыкаю и отбираю свое покрывало, накрываясь им по самую шею, оставляя, впрочем, голыми ноги, так как жару никто не отменял.

— Давно вернулся? Сколько сейчас?

Лениво смотрит на наручные часы — показывает мне. Так и есть, половина третьего дня.

— Под утро пришел, а ты за столом кухонным сопишь.

— Я не соплю!

— Сопишь!

— Нет же!

— Да же. Чшш... не кричи так. Скажи спасибо, что я тебя отнес в кровать...

— Ага, и тут же рядом прилег.

— А куда мне было идти? — кажется он и впрямь возмущен, — На пол что ли? Вот так всегда, вместо благодарности от женщины одни претензии. Я, между прочим, устал и...