Лия Ришар – (Не)желанная. Я тебя не отпущу (страница 15)

— Спи, — велю, с жадностью втягивая воздух возле ее шеи. — Я все равно не отпущу.

И она сдается. Ее тело расслабляется, жмется к моему. И совсем скоро я слышу, как ее дыхание становится более размеренным, ровным.

Так-то лучше. Следом за ней вырубаюсь и я. Наконец-то.

Ника

Когда я просыпаюсь и вижу перед глазами темно-синие стены, то не сразу понимаю, что происходит. Только потом до меня доходит, что ночью мне не приснилось — Вадим действительно пришел ко мне и перенёс меня к себе в кровать.

И его рука, которая сжимает мою грудь под тканью пижамы, это подтверждает. По телу гуляет возбуждение. Я краснею, мне становится слишком жарко. То ли из-за того, что Вадим слишком теплый и горячий, то ли из-за того, что он прижимается ко мне всем своим телом.

Обхватив тяжелое запястье Вадима пальцами, я пытаюсь убрать его руку, но она будто приклеилась к моей груди. Длинные пальцы, как назло, ещё крепче сжимают полушарие, тесно пропустив сосок между пальцев.

— Ох… — тихо выдыхаю от резкой, обжигающей волны, что бьет ниже живота.

Пока он рядом, пока так близко… я совсем не знаю, как побороть в себе бешеное желание. Рядом с этим мужчиной во мне все бушует, горит, взрывается.

Шеи касаются теплые, сухие губы, и я вздрагиваю.

— Доброе утро, — раздается над ухом хрипловатый голос.

— Доброе, — мой голос тоже от чего-то становится хриплым, каким-то чужим.

— Как спалось? — интересуется Раевский. — Мне, лично, хорошо.

Он проходится рукой вверх по моей груди, затем обхватывает ее… и снова пропускает мой сосок между пальцев! Я задыхаюсь от ощущений, ошалело смотрю перед собой, приоткрыв рот.

— Я пойду, — лепечу непослушным языком я.

— Точно? — его рука спускается вниз, слегка надавливая на мой наряженный живот.

— Да, — облизнув пересохшие губы, тихо отзываюсь я.

— Может, останешься? — жарко шепчет Вадим и касается резинки моих шорт. Его пальцы ложатся в нескольких сантиметрах от того самого места… которое сочится горячей влагой.

Я закрываю глаза, тяжело сглатываю и не без труда убираю его руку. Поднявшись, одергиваю футболку и облегченно вздыхаю. Но мои щеки все ещё пылают, а между ног давно все пропиталось возбуждением.

— Моя кровать всегда для тебя свободна, — раздается сзади будничный голос Раевского.

Я оборачиваюсь. Он стреляет в мою сторону нахальным взглядом и переворачивается на спину, закинув обе руки за голову. Тонкое одеяло очерчивает каждый сантиметр его крупного члена.

— Не смотри, он смущается.

Я стремительно отворачиваюсь и слышу раскатистый смех за спиной.

— Больше так не делай, — шагаю к двери, — я хочу спать на своей кровати.

— Тогда я приду спать к тебе, — беспечно сообщает Раевский.

— Я не могу с тобой спать! — все-таки обернувшись, я четко фокусирую взгляд на его бесстыжих глазах. — У нас фиктивный брак, Вадим! И настоящего не будет.

Раевский садится на кровати, потирает переносицу пальцами и смотрит на меня в упор.

— Уверена?

— Уверена, — отвечаю, глядя в его потемневшие глаза.

Снова злится. Не понимает меня.

— Я не хочу мучиться, — со вздохом добавляю, коснувшись холодной ручки двери. — для тебя это просто… желание. А для меня — нет.

— И что же это для тебя? — Раевский поднимается с кровати и шагает ко мне. Я пячусь, прижимаясь спиной к двери. — А? Говори, Ника. Я жду.

Я молчу. Смотрю в его черные глаза с расширенными зрачками и не могу вымолвить ни слова.

— Ты влюбилась в меня? — стиснув мой подбородок пальцами, напористо спрашивает Вадим.

Я сглатываю ком в горле. Ничего не отвечаю. Но ему этого и не нужно — он читает ответ в моих глазах.

— Так быстро? — склонив голову на бок, снова спрашивает Раевский.

— Разве… — хриплю я. — Для этого бывают какие-то сроки?

Теперь он молчит. Гипнотизирует меня своим непроницаемым, манящим взглядом и смотрит будто сквозь меня. Губы сжаты, челюсти напряжены.

Секунда. Ещё одна. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Вадим меня, наконец, отпускает.

— Хорошо, — говорит, мрачно глядя перед собой, — фиктивный брак — значит фиктивный брак. По рукам, девочка.

Я брожу по нему быстрым взглядом, пытаясь осознать услышанное. Сердце бьется быстро-быстро в груди.

Это все?

Где-то в глубине души я надеялась, что Вадим все-таки признается в ответ. Я очень хотела взаимных чувств от него. Хоть и знала, что это невозможно. Наверное, такой человек, как он, не умеет любить. И я не могу его за это винить.

— На завтрак хотя бы спустись, — Раевский отходит от меня, потирая щетину на щеке. — Тебе не обязательно от меня сторониться. Тем более, время от времени нам нужно обсуждать разные вопросы.

— Хорошо, — кивнув, я вылетаю из спальни Вадима, как ошпаренная.

Не могу рядом с ним находиться, трясет всю от эмоций. Сама не заметила, как они бешеной лавиной надвигались на меня все это время. А сегодня… накрыли.

Я прекрасно знаю, что если мы продолжим это безумие, то я просто сломаюсь.

Влюблюсь ещё больше, а он… будет и дальше жить своей жизнью. Менять женщин, как перчатки и делать все, что захочет. Ведь ясно мне дал понять, что ничего обещать не собирается… это честно с его стороны. Но больно.

Глава 15

Я привожу себя в порядок и все-таки спускаюсь на кухню, укутавшись в любимый халат с цыплятами.

На душе паршиво. Но зато теперь в моей жизни появится относительное спокойствие. Не будет не нужных эмоций и прочего. Ничего, вскоре я сосредоточусь на учебе и получу хорошее образование, пока у меня есть такая возможность. И тогда, в будущем, мне не придется зависеть от отца и мужа, которого он для меня выбрал. Контракт закончится и я… начну свою жизнь заново. С чистого листа.

Кухня пропитана ароматом свежесваренного кофе и выпечки. Я с удовольствием вдыхаю эти запахи, здороваюсь с Галиной и сажусь за стол, напротив Вадима. При виде него сердце снова заходится, болезненно сжимаясь в груди.

— Налить вам кофе? — с улыбкой интересуется домработница. — Испекли ваш любимый пирог с миндалем и малиной. Принести?

— Да, спасибо, — улыбаюсь в ответ и кидаю осторожный взгляд на Раевского.

Слегка нахмурив свои темные брови, он водит по экрану телефона большим пальцем. Что-то внимательно читая, то и дело приподнимает уголок губы в ухмылке.

— Да! — отложив телефон, Вадим расслабленно откидывается на спинку стула и с довольным видом делает большой глоток кофе, — это победа. Мы снова на коне!

Галина ставит передо мной белоснежную чашку с ароматным кофе и тарелку с пирогом, украшенным свежей малиной и лепестками миндаля.

— Получилось все исправить? — с улыбкой интересуется женщина.

— А когда не получалось? — хмыкает Вадим и толкает свой телефон в мою сторону.

Проследив, как он прокатывается мимо этажерки с фруктами, я ловлю его и осторожно прикасаюсь пальцем к экрану.

Судорожно вздохнув, смотрю на фотографии, которые были сделаны вчера вечером. Горячий румянец снова приливает к лицу, потому что… почти на каждом фото запечатлен наш поцелуй. Страстный, глубокий, слишком откровенный. Видно абсолютно все. Даже то, как соприкасаются наши языки во время поцелуя.

Меня начинают охватывать те же самые эмоции, что и тогда. Особенно, когда я нахожу глазами фото, где Раевский прижимает меня к машине, задрав мне юбку до колена и придерживая мою ногу возле своего бедра.

«Жаркое примирение Раевских. Конец ссоры?» — читаю название одной из статей.

«Страстная парочка доказала, что их брак не фиктивный» — гласит название ещё одной статьи.

«Раевский рассказал, почему его жена плакала» — читаю следующий отрывок.