Лия Ришар – (Не)желанная. Я тебя не отпущу (страница 17)

— Готова? — интересуется он.

Я зачарованно разглядываю в темно-коричневых радужках его глаз еле заметные, золотистые вкрапления.

— Ага, — киваю в ответ. И иду вместе с мужем в зону фотосессии.

Евсей подходит к нам спустя пару минут. И, хорошенько затянувшись вейпом, принимается за дело.

— Ближе, — командует, делая несколько кадров сразу, — Что вы как чужие, в самом деле! Вадим, бретельку с плеча жены спусти, так будет эффектнее.

Остановившись сзади меня, Раевский осторожно опускает тонкую бретельку платья ниже. И когда наклоняется ниже, прикоснувшись губами к моему плечу, все во мне начинает взволнованно трепетать.

— Отлично! — одобрительно кричит Евсей. — Еще пара кадров! Целуй ее в плечо и в шею! Бретельку не трогать! Жена, на мужа смотрим, ручку ему на подбородок! Вот так!

С часто бьющимся сердцем я выполняю все, что требует этот чокнутый фотограф. Касаюсь пальцами подбородка Вадима и закрываю глаза, когда он прижимается теплыми губами к моей шее. По телу гуляет дрожь, сердце скачет в груди туда-сюда.

— Яблоки… — шепчет Раевский, прежде чем снова коснуться губами моей шеи. — Пахнешь яблоками… вкусно.

— Спасибо, — растерянно отвечаю я, ощущая, как мои ноги становятся непослушными, будто чужими.

— Вот это другое дело, — довольно говорит фотограф, — не то, что вначале. Ника, теперь взгляд на мужа. Вадим, руку ей на живот, добавим немного провокации.

Я поднимаю смущенный взгляд на Раевского, чувствуя тяжесть и тепло его руки на своем животе. Мы, не мигая, смотрим друг на друга, пока нас озаряют вспышки фотоаппарата. Я чувствую, как наполняюсь теплом рядом с Вадимом, чувствую связь между нами. Нас обоих будто что-то охватывает, окутывает невидимыми канатами.

И я даже не понимаю, в какой момент мы соприкасаемся губами. Это происходит само собой. Секунда — и мы сливаемся в поцелуе. Нежном, осторожном, неторопливом. Наши губы чувственно встречаются, пробуют друг друга, не желая разлучаться. И все вокруг меркнет, становится совсем незначительным.

Все внутри меня замирает, не в силах противостоять теплой, мощной волне, что проносится по всему телу. Пока Вадим меня целует, я даже дышу через раз. И вздрагиваю, когда он подключает язык и прижимает меня к себе теснее. Так, что я ощущаю спиной жар его тела. Я будто горю в огне. Полностью поглощена им.

— Так, эро съемки я провожу в другие дни, — глухо доносится голос Евсея, — и это будет стоить дороже. Алло! Вы меня слышите?

Вадим плавно отстраняется от моих губ, оставив на них свой привкус.

— Наконец-то, — вздыхает фотограф, закатывая глаза, — все, съемка завершена. Фотки обработаю и скину на днях.

— Что ты там говорил про эро съемку? — деловито интересуется Раевский.

— Вадим! — шиплю на него я. И, шлепнув его по руке, которая все еще мягко надавливает мне на живот, выворачиваюсь из его объятий.

— По-моему это классно, — доносится мне вслед его довольный голос. — У нас бы отлично получилось.

Я не отвечаю ему. Ухожу в комнату, где меня красили, и торопливо переодеваюсь. Сердце все ещё грохочет в груди, оглушая меня своим стуком. Даже руки немного потряхивает.

Мне нельзя находиться с Раевским так близко. Это невозможно. Мы притягиваемся, как магниты. Или я… притягиваюсь к нему. А он просто позволяет. Не знаю. Я совершенно запуталась! И мне обязательно нужно привести свои мысли в порядок.

— Злишься? — заходит в комнату Вадим.

Он уже переоделся в свою рубашку и брюки.

— Нет, — вру я.

Но я злюсь. На весь свет злюсь. Потому что не в состоянии управлять собственными чувствами.

— В этой студии нас запомнят, — довольно хмыкает Раевский.

— Ты не должен был меня целовать, — нахмурив брови, заявляю я.

— Это ты меня поцеловала, — возражает он.

— Что? — возмущенно приоткрываю рот я. — Я бы этого не сделала!

— Твои глаза умоляли меня об этом, — продолжает Вадим. — Кто я такой, чтобы отказывать женщине?

— Я? Женщина? — округляю глаза я.

— Пока нет, — вздыхает он, — но я готов это исправить.

Снова покраснев, я отпихиваю его плечом и выхожу в коридор.

— А я-то думал, что женился на милашке-стесняшке, — громко доносится мне вслед. — Но мне досталась самая вредная жена! И жадная, к тому же!

— Я не жадная! — обернувшись, ворчу я.

— Ты очень, — догоняя меня, Раевский многозначительно заглядывает мне в глаза и берет меня под руку, — очень жадная.

— Так верни меня домой, — предлагаю я.

— Ни за что, — с полуулыбкой на губах отзывается Вадим. Приподняв бровь, он подозрительно смотрит на меня: — а ты так хочешь к своему папаше? Соскучилась что ли?

— Не по нему, — отвечаю я. — По сестрам.

Раевский одаривает меня задумчивым взглядом и, толкнув входную дверь здания, пропускает меня вперед. Я с удовольствием выхожу на темную улицу, пропахшую влажным воздухом и зеленой листвой.

— Поехали домой, девочка, — коснувшись моей руки, говорит Вадим, — мы с тобой неплохо поработали. Мне, лично, понравилось.

Я лишь киваю. Мне тоже понравилось. Даже очень. Но теперь мне нужно время, чтобы разобраться с этой непонятной влюбленностью.

Глава 17

Утром Вадима дома нет.

Я пью кофе в одиночестве, наблюдая за тем, как легкий ветер играет с листвой деревьев во дворе.

Смешанные чувства. Без Раевского и его вечных подколов мне как-то тоскливо, но вместе с этим у меня появляется время, чтобы прийти в себя, разобраться в конце концов с тем, что происходит.

Я влюбилась в своего фиктивного мужа.

Быстро, внезапно и безвозвратно. Мало того, привязалась к нему так крепко, что становится страшно. Ведь он первый мужчина в моей жизни, который проявил ко мне внимание и заботу. А ещё я схожу с ума от его поцелуев. И от него самого… тоже.

И что мне делать? Как быть? Ведь моя любовь ему не нужна. Таких, как я, у него ещё много. А я так хочу, чтобы он тоже меня полюбил… Мне даже самой себе признаваться в этом неловко. Ты замечталась, Ника. Много хочешь.

Этого мужчину нельзя приручить. Слишком любит свободу. И себя.

Тяжело вздохнув, я опускаю голову вниз и прислоняюсь лбом к прохладной столешнице.

Сбежать от него нельзя. Да и не хочется. А рядом с ним мое сердце пылает и вот-вот сгорит дотла.

Может, это пройдет? Но когда?

— Сюрприз! — по кухне разносятся громкие, веселые голоса и я подскакиваю со стула.

Обернувшись, торопливо убираю прядь волос от лица и ошеломленно смотрю на сестер.

— Девочки! — выдыхаю, несмело улыбаясь.

— Девочки, — скорчив рожицу, передразнивает меня Лера. — Так и будешь стоять? Или все-таки уже обнимешь нас?!

Радостно взвизгнув, лечу к сестрам и крепко обнимаю обеих. В моменте мне даже кажется, будто это сон. Я совсем не ожидала их здесь увидеть!

— Но как? — отстранившись, округляю глаза я. — Как вы здесь оказались? Папа никогда бы не отпустил вас…

— Сами в шоке, — признается Марина, улыбаясь, — но он отпустил нас к тебе до вечера.

— Давай, наливай нам кофе, — командует Лера, окидывая деловитым взглядом кухню, — мы хотим узнать все. И особенно о тех фотографиях, которые гуляют по интернету. — Затянув хвостик рыжих волос потуже, она садится на стул, закидывает одну ногу на другую и широко улыбается. — Это пипец! Мы как увидели — чуть не упали! Что это было?

Я не знаю, куда деть свой взгляд. Щеки наливаются жаром по щелчку пальцев.

— Ага, я даже забыла, как моргать, когда увидела ваш поцелуй, — поддакивает Марина, грациозно усаживаясь рядом с Лерой. — Мы были, мягко говоря, в шоке.

Я отворачиваюсь, достаю белоснежные чашки и делаю сестрам кофе. Мне неловко смотреть им в глаза. Те поцелуи были очень уж откровенными. Взрослыми. Не для прессы. Возможно, мы с Вадимом слишком увлеклись. Как и на фотосессии.