Лия Миддлтон – Что случилось прошлой ночью (страница 68)
– Эйден, взгляните на это.
Эйден подносит фотографию близко к лицу и некоторое время таращится на нее. У него дрожат руки.
– После первичного вскрытия патологоанатом более подробно изучила синяки на лице Фрейи. Сначала она отметила в отчете просто синяк, но не приводила никаких подробностей о том, кто мог его оставить, или каких-либо других деталей. Однако теперь мы знаем, что тот, кто это сделал, скорее всего, левша и схватил Фрейю за лицо, когда стоял перед ней. Мы знаем это, потому что отпечаток большого пальца находится внизу. Видите?
Зубы начинают стучать, и я прикусываю внутреннюю сторону нижней губы.
– Я… – Умолкнув, Эйден кивает.
– Вы сделали это со своей дочерью, Эйден?
Разинув рот, он продолжает смотреть на снимок, и бумага дрожит в его руках.
– Без комментариев.
– Без комментариев? Вы уверены?
– Нет, я… я этого не делал.
– Вы левша или правша, Эйден?
Эйден смотрит на своего адвоката круглыми от удивления глазами.
– Без комментариев.
– На этот вопрос легко ответить. Вы левша или правша?
– Левша. Но я этого не делал.
– Так кто же это сделал? Наоми?
– Я не… Без комментариев.
– Она правша, не так ли?
– Без комментариев.
Рука забирает фотографию у Эйдена. Через мгновение на стол кладут очередной пакет для улик.
Я ахаю, поднеся руку ко рту, когда вижу содержимое пакета.
Мышонок. Любимая игрушка Фрейи.
– Вы знаете, что это такое, Эйден?
Лицо Эйдена вытянулось, челюсти плотно сжаты. Он протягивает руку, чтобы дотронуться до пакета, но отдергивает пальцы в тот момент, когда они касаются пластика, как будто обжегся.
– Эйден? – повторяет детектив. – Что это?
– Это… это Мышонок, – шепчет он. – Игрушка Фрейи.
– Мышонок лежал на теле Фрейи, когда мы ее нашли. Наоми призналась, что отнесла Мышонка вместе с телом Фрейи в бункер. Когда вы в последний раз видели эту игрушку?
Губы Эйдена дрожат.
– Я… я не знаю.
– Мышонок был с Фрейей в момент ее смерти?
– Не знаю.
Повисла пауза. Эйден без конца шмыгает носом, его дыхание громко раздается в тишине.
– Сегодня утром мы допросили вашу жену.
Эйден безмолвно застыл, его брови приподняты. Понял ли он тогда? Знал ли он, что Хелен сделала? Или он даже не подозревал, что она отвернется от него?
– Она сообщила, что у вас был запасной ключ от дома Наоми Уильямс. На всякий случай. И мы обыскали ваши вещи в «Гербе королевы», включая машину, и нашли… – перед Эйденом кладут пакет для улик, – …это.
Эйден смотрит на пакет, затем снова на детектива, нахмурив брови.
– Что это, Эйден?
– Это… ключ.
– Чей это ключ?
– Я… я не знаю, – говорит он, изображая уверенность, но голос срывается.
– Что ж, мы проверили информацию, и это ключ от дома вашей бывшей жены. Хотя вы утверждали, что у вас его нет. Почему вы солгали о том, что у вас есть ключ от дома Наоми?
– Я… я не врал, – бормочет он.
– Вы уверены? Это ваш шанс объяснить нам, почему вы солгали.
Взгляд Эйдена устремляется за пределы кадра.
– Без комментариев.
– Этот ключ лежал в вашем бардачке. Вы спрятали его там после того, как вошли в дом?
– Я… Я… Нет.
– Вы вошли в дом, воспользовавшись этим ключом?
– Нет, пожалуйста, послушайте…
– Вы причинили Фрейе боль?
Эйден не отвечает, но закрывает лицо руками, испуская судорожный крик.
– Эйден, вы…
– Я не могу.
– Что вы не можете?
– Мне жаль.
– Почему вам жаль, Эйден? Вы причинили Фрейе боль?
– Я не хотел!
В комнате воцаряется тишина. Эйден откидывается назад и смотрит в потолок, его глаза широко раскрыты и полны муки, а рыдания сотрясают тело.
– Могу я поговорить наедине с моим клиентом? – вмешивается адвокат.
– Конечно.
Экран становится черным.
– Что случи…
Кейт кивает и переводит взгляд на экран. Он вновь оживает, и я вижу Эйдена, который сидит на том же месте, в той же одежде, с теми же растрепанными волосами и по-прежнему небритый, но… он изменился.
Эйден убирает правую руку ото рта и начинает покусывать кожу на большом пальце левой руки. Я чувствую его нервозность, его беспокойство через экран. Его глаза опухли и покраснели, но губы сжаты в прямую, решительную линию. Он сцепляет руки на коленях. Комната на экране и комната, в которой я нахожусь, наполняются тишиной. Две комнаты ждут, затаив дыхание.