Лия Миддлтон – Что случилось прошлой ночью (страница 56)

Мой мозг лихорадочно соображает, пытаясь сориентироваться в череде снимков, но Дженнинг выбирает одну фотографию и кладет ее передо мной.

Но этот снимок не напечатан на листе бумаги. Это настоящая фотография, размером шесть на четыре. Один край слегка потерт от времени. На этом снимке Фрейя – совсем малышка. Она уютно устроилась на руках у Эйдена, а Эйден обнимает меня за талию, и на наших лицах застыли широкие улыбки. Мы сделали эту фотографию за день до того, как Эйден ушел от меня…

Этой фотографии нет в моем телефоне. Я ее удалила.

– Где вы ее взяли? – бормочу себе под нос.

– Как вы можете видеть, у нас есть фотографии вашей семьи. Смотрите.

Он тычет пальцем прямо в мое лицо на снимке.

– Смотрите – это фото было сделано за день до вашего расставания с Эйденом. Вы согласны с тем, что вы оба выглядите очень счастливыми?

– Откуда у вас этот снимок? – повторяю я, стараясь говорить громче, но в тесном помещении мой голос звучит глухо.

– Отвечайте на вопрос, Наоми.

Откуда у них эта фотография?

– Наоми.

Киваю.

– Ответьте вслух, пожалуйста.

– Да… я согласна.

– Эйден выглядит несчастным?

– Нет.

– Но прежде вы сказали, что он ушел, потому что был несчастлив. Но у нас есть семейная фотография, сделанная за день до его ухода, и он выглядит самым счастливым человеком на свете. Итак, почему он ушел? Что случилось, что заставило его уйти так внезапно?

– Откуда у вас это фото?

– Почему он ушел? – в ответ повторяет Дженнинг. – Если пожелаете, мы можем играть в эту игру часами, ходя по кругу и задавая одни и те же вопросы.

– Произошел несчастный случай. – Ощетинившись, я выплевываю слова злобно, почти рычу.

Опускаю голову. Почему я вымещаю злость на них? Эти полицейские ни в чем не виноваты. Вина полностью лежит на мне, и так было всегда. Я вытираю нос окровавленным платком.

– Что случилось? – повторяет Дженнинг ровным голосом и в ожидании ответа смотрит на меня непроницаемым взглядом.

– Произошел несчастный случай, – повторяю я.

– Фрейя пострадала?

– Простите? – У меня перехватывает дыхание.

– Фрейя пострадала?

И вот тогда до меня доходит.

Они знают все.

37

Тремя годами ранее…

Декабрь

Когда я открыла глаза, комната закачалась из стороны в сторону, будто лодка в бушующем море. Я раскинула руки и ноги – в кровати так много места без Эйдена. Накануне он уехал в командировку, и я провела остаток дня, мечтая, чтобы он вернулся. Фрейя была сама не своя, плакала не переставая, хотя я из кожи вон лезла, пытаясь утешить ее, развлечь, сделать счастливой. Но как только я уложила ее в постель, у меня начала раскалываться голова, пальцы сами потянулись к вискам, поэтому я решила принять таблетки и лечь спать.

Я как можно выше подняла брови, пытаясь сосредоточить взгляд на окне, на чем угодно, лишь бы комната перестала раскачиваться. Наконец, все вокруг обрело четкость, и я откинулась на спинку кровати, закинув руку за голову.

Через окно открывался прекрасный вид: верхушки зеленых деревьев и такое бледно-голубое небо, что оно казалось почти белым. Но я ощущала в этом что-то неправильное, как бывает, если фотография на стене висит криво или немного не по центру. И тут до меня дошло.

Небо не должно быть голубым. На улице должно быть темно.

Я села и потянулась за телефоном – 10:47.

– Фрейя? – крикнула я, вскакивая с кровати, но затуманенный разум не смог скоординировать движения тела, и я с глухим стуком упала на пол. Я с трудом поднялась и побежала по коридору, не до конца отдавая себе отчет в том, что в доме тихо, – никаких воплей годовалой малышки, которую оставили в кроватке на долгое время, – и распахнула дверь в комнату так, что та врезалась в стену.

Ее кроватка была пуста.

– Фрейя?! – закричала я, поворачиваясь вокруг себя.

Едва дыша, сбежала вниз по лестнице, заглянула в пустую столовую, пронеслась через кухню в маленькую комнату, затем – в гостиную и обратно в прихожую. Дочери нигде не было.

– Фрейя!

Я взлетела обратно по лестнице и ворвалась в ее комнату. Взгляд метался по сторонам, пока я пыталась понять, почему кроватка пуста.

Где Фрейя? Кто-то пришел и забрал ее?

Нужно звонить в полицию.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание, и собиралась уже выйти из комнаты, но тут мое внимание привлекла дверца шкафа: она была приоткрыта.

Я медленно приблизилась к ней, вытянула руку и рывком распахнула.

Пустые вешалки едва заметно покачивались. Кто-то забрал все вещи Фрейи.

– Нет…

Я вернулась к кроватке – любимая игрушка Фрейи исчезла. Серый мышонок с мягким пушистым мехом: Фрейя любила вертеть его хвост между пальцами, когда пила молоко, пока ее глаза не закрывались.

И тогда я увидела это. На матрасе лежал листок бумаги. Я не заметила его раньше, потому что он слился по цвету с белой простыней. Свет, проникающий через окно, делал его почти прозрачным, и я увидела буквы, написанные почерком Эйдена: как будто смотрела сквозь призрака.

Я протянула дрожащую руку и взяла листок, но не смогла заставить себя развернуть его. Я зашептала, пытаясь убедить себя прочитать записку, ведь отказ сделать это не изменит ситуацию. Даже если я не прочту послание Эйдена, слова в нем не станут другими.

Я развернула листок и быстро пробежала взглядом по строчкам – так же быстро, как Эйден их написал, судя по небрежности его обычно аккуратного почерка, – проглатывая их целиком и ощущая, как внутри становится все тяжелее.

У Фрейи сломана рука, она выпала из кроватки. Я отвезу ее в больницу, а потом заберу к себе на старую квартиру. Я не скажу врачам, что произошло, но открою всем правду, если ты попытаешься забрать ее обратно.

Ей опасно с тобой оставаться.

Я смяла в кулаке листок, ломая написанные там строки.

Фрейя сломала руку… наверное, ей было так страшно. Обычно она просыпалась в семь утра и звала нас, и ее голос разносился по лестничной площадке и проникал в нашу комнату. Но в этот раз я ее не услышала. Кричала ли она, когда поняла, что никто не придет? Визжала? Плакала? Или она решила самостоятельно найти меня и перекинула ногу через прутья, а затем перевалилась через них всем телом и…

Вцепившись руками в бортик кроватки, я качнулась вперед и распахнула рот в беззвучном крике.

Нет… не смей сдаваться. Заставь его вернуть ее. Она твоя дочь. Он не может просто забрать ее.

Я добралась до нашей спальни и перелезла через кровать, затем схватила свой телефон и сразу набрала номер Эйдена. Я прижала телефон к уху, и слабый стук моего сердца ритмично пульсировал у экрана.

Гудок. Еще гудок. Еще гудок. И…

Голосовая почта.

Я сбросила звонок. И тут же набрала номер снова.

Гудки шли и шли, и от этого звука болезненное чувство паники стремительно поднималось в груди.

Голосовая почта.

– Эйден, ответь на звонок! – крикнула я.