Лия Миддлтон – Что случилось прошлой ночью (страница 55)
Дженнинг вновь тянется под стул и достает еще один пластиковый пакет. Я пощипываю кожу на внутренней стороне своей руки.
– Не могли бы вы, пожалуйста, подтвердить, что ранее говорили нам, будто Фрейя была одета вот в эту одежду?
– Да.
– Но теперь вы признаете, что на ней в действительности была эта одежда? – Дженнинг приподнимает первый пакет и практически трясет им передо мной.
– Да.
– Почему вы солгали?
– Потому что я не хотела, чтобы вы ее нашли. К тому времени я уже солгала о том, что Фрейя пропала. Я уже спрятала ее. Я не хотела, чтобы вы ее нашли.
Он наклоняет голову из стороны в сторону, как будто оценивает мои слова, но на его лице ясно читается недоверие. Уокер закончил писать, но продолжает смотреть в блокнот, держа ручку наготове.
– Этот снимок мы взяли из вашего дома, – продолжает Дженнинг. Он кладет передо мной пакет для улик с фотографией в рамке. Рамка зеркальная – целый набор таких стоит на приставном столике в прихожей. – Не могли бы вы взглянуть на него, пожалуйста?
Я беру пакет, туго натягивая пластик, чтобы сквозь него можно было разглядеть лежащую внутри фотографию. На снимке – я и Фрейя, мы сделали его всего несколько месяцев назад, в конце лета. Я сижу на корточках рядом с ней, а она обвила руками мою шею.
Мы стоим в прихожей. На половике. На половике, который я спрятала вместе с Фрейей в бункере.
– Половик, изображенный на этой фотографии, был в бункере с Фрейей. Это вы положили его туда?
– Да.
– Зачем?
– Потому что Фрейя лежала на нем, когда я ее нашла. Я подумала, если не спрячу его, вы, возможно, что-нибудь на нем найдете.
– Почему вы воспользовались бункером?
Перевожу взгляд с одного на другого, сбитая с толку внезапной сменой темы.
– Не понимаю вопроса. – Я чешу щеку – кожа горячая.
– Почему вы решили спрятать ее в бункере?
– Я вам это уже говорила. Я не хотела, чтобы вы ее нашли. И мне пришлось действовать быстро… Это было единственное место, которое пришло мне в голову.
– Этого бункера нет в официальных документах, не так ли?
– Да… Его тайно построили во время Второй мировой войны. Таких бункеров множество, они спрятаны по всей стране.
– И вы тоже старательно держали бункер в секрете.
– Что вы имеете в виду?
– Мы предполагаем, что Эйден не знает о бункере. Иначе он бы упомянул о нем.
Шмыгаю носом. Губы дрожат.
– Нет, он не знает.
– Как вы нашли…
– Как долго вы были вместе? – перебивает меня Дженнинг. Его голос звучит беззаботно, но Дженнинг знает, что делает. Он вонзил нож глубоко в мое сердце и начинает прокручивать его в ране.
– Более пяти лет.
– И как долго он прожил с вами на ферме?
– Полтора года, плюс-минус.
– Значит, вы пять лет были вместе, больше года Эйден прожил в этом доме, а вы так и не рассказали ему о бункере?
– Для этого не было причин, – с трудом отвечаю я. – Не нашлось подходящего момента.
– Ни разу не нашлось подходящего момента за те пять лет, что вы были вместе?
– Это место было знаковым для меня и моего папы. Когда он умер, я перестала говорить об этом. Мне было слишком тяжело вспоминать все, что с ним связано, поэтому я никогда не поднимала тему бункера.
– Вы уверены?
– Да. – Я свирепо смотрю на него. – Почему вы без конца спрашиваете меня о бункере? Я уже призналась, что отнесла Фрейю туда.
– Мы просто задаем вам вопросы. Этот допрос – ваш шанс рассказать нам свою версию…
– И я рассказываю. Рассказываю. Я говорю вам правду.
Дженнинг постукивает пальцем по столу, сканируя взглядом стопку документов возле своего локтя.
– Прежде чем я продолжу, – говорит он, – хотите ли вы рассказать нам что-нибудь еще о том, как вы пытались помешать расследованию?
Известно ли им, что это была я? Поняли ли они, что это был не розыгрыш: им звонил не какой-нибудь бездельник-подросток, а я в попытке увести их подальше от леса?
Следует ли мне признаться? Это только лишний раз подчеркнет мои преступные намерения.
– Да, – торопливо отвечаю я, чтобы не успеть передумать. – Я… я сделала телефонный звонок. Это я сообщила, что Фрейю видели на заднем сиденье машины.
Дженнинг молчит и устало вздыхает. Уокер пристально смотрит на меня, затем искоса бросает взгляд на Дженнинга, округлив глаза от удивления.
– Зачем вы это сделали? – ровным голосом спрашивает Дженнинг.
– Поисковики приближались к бункеру. Я подумала, что полиция оставит в покое ферму, если я смогу всех убедить, что Фрейю увезли далеко отсюда.
– А вы осознавали, сколько времени и ресурсов полиции пришлось потратить на расследование вашей лжи?
– Я… Да. – Мои щеки краснеют, и жар стыда ползет вниз по затылку.
Дженнинг молчит и чешет щеку, и от звука скребущих по щетине ногтей у меня по коже бегут мурашки. Я сильно сжимаю челюсти.
– Ладно. Давайте двигаться дальше. Почему Эйден расстался с вами?
– Простите? – Я притворяюсь, что ничего не понимаю.
– Почему он расстался с вами? Это простой вопрос.
Ручка Уокера царапает по бумаге, и скрежет становится все громче.
– Он просто ушел. Он не был счастлив… Мы не были счастливы.
– Что ж, это странно, потому что смотрите… – Дженнинг открывает папку и выкладывает передо мной кучу фотографий. Я пытаюсь сосредоточиться, но снимки моей жизни – моей семьи – растворяются в калейдоскопе воспоминаний.
Первый день рождения Фрейи…
Тридцатилетие Эйдена…
Пикник в Риджентс-Парк…
Фрейя учится плавать…