Лия Миддлтон – Что случилось прошлой ночью (страница 30)

Сидя на диване, я обхватила ладонями лицо Эйдена, медленно подалась вперед, сокращая небольшое расстояние между нами, и поцеловала его.

– Ты уверена? – спросил он.

Я покатала ответ на языке. Вернуться будет нелегко, но если Эйден готов пойти на это ради нас, то и я смогу. Эйден – все, что у меня есть. Он и наш ребенок – я сделаю это ради них.

– Да.

– Я скажу домовладельцу.

И спустя каких-то две недели я вошла в фермерский дом, волоча за собой большой серый чемодан.

– Эй, эй, я же просил не трогать чемоданы, они слишком тяжелые для тебя! – воскликнул Эйден. – Почему бы тебе просто не осмотреться, снова не почувствовать себя дома? А таскать вещи предоставь мне и ребятам.

Он вышел наружу, туда, где грузчики начали разгружать фургон, а я обнаружила, что меня тянет к лестнице, где сотни покрытых пылью фотографий украшали стены, поднимаясь до самых стропил. Там были запечатлены мои родители, крепко обнимающие друг друга. И мы с Хелен в детстве, блондинка и брюнетка, склонившие головы близко друг к другу и скорчившие смешные рожицы, сверкающие белозубыми улыбками. И мой дедушка в военной форме. И мы с Эйденом в день нашей свадьбы – наши лица светились радостью.

В последний раз я приезжала сюда, чтобы выбрать одежду для похорон папы. Тогда мои ноги буквально вросли в пол у подножия лестницы, и на меня напали воспоминания. Но теперь все ощущалось по-другому. Мои родители были бы так счастливы, что я вернулась домой.

Нужно будет повесить тут фотографии малышки. Им бы это понравилось.

Я прошлась взглядом вдоль по лестнице и вздрогнула, заметив дверь наверху. Комната моих родителей. Эту дверь пока не нужно открывать.

Я направилась к приставному столику, расположенному по правую руку. Порылась в ящике в поисках большой связки ключей. Металл звякал о металл, когда незакрепленные ключи ударялись друг о друга, – бесчисленные запасные комплекты, которыми мои родители обменивались с соседями и друзьями, – пока пальцы не нащупали железное кольцо. Сжимая ключи в руках, я пошла в маленькую комнату.

Папино кресло по-прежнему стояло перед камином, через подлокотник был перекинут плед. В корзине все еще оставались поленья. Все выглядело так, будто однажды жизнь здесь внезапно остановилась. Что, полагаю, так и есть. Когда-то этот дом был полон смеха и любви, ведь папа изо всех сил старался сохранить радостную память о моей маме, и вдруг – никого не стало.

Смаргивая слезы, я опустила руку в карман пиджака, достала распухшую связку и перебрала ключи. Я и забыла, сколько их там.

Наконец, вставила медный ключ в замок балконной двери и повернула ручку, но она не открылась. Я толкнула створку плечом, и она с громким скрипом распахнулась.

Я вышла на улицу, и под ногами захрустел гравий дорожки, ведущей в сад. Деревья сгибались под тяжестью плодов, ветви низко свисали, зеленые листья сияли в лучах утреннего солнца. Я протянула руку и сорвала красное яблоко, которое, казалось, готово было упасть. Вытерев его о свою футболку, я глубоко вдохнула аромат сельской местности: аромат моего детства. Трава, свежие фрукты, очень слабый запах навоза и чистый воздух. Поднеся яблоко ко рту, я откусила большой кусок. Сок выплеснулся и потек по подбородку.

По мере моей прогулки по саду яблони начали редеть, деревца попадались то тут, то там, а потом их вообще не стало. Впереди простирался заросший травой участок, и я почувствовала, что меня тянет вперед, к иве и реке. На мое любимое место.

В детстве я перечитывала свои любимые книги снова и снова, пока страницы не становились светло-коричневыми, как будто их макали в чай, а уголки не истирались. Я заходила в маленькую комнату и целую вечность просматривала томики на полках. Затем, определившись с выбором, протягивала руку и выхватывала книгу, выбегала через балконную дверь и мчалась по дорожке, топая по гравию, через траву и фруктовый сад, петляя между деревьями, пока не достигала реки. Запыхавшись, я садилась, прислонившись спиной к стволу ивы, открывала книгу и проваливалась в сюжет. Я сидела там часами, позабыв обо всем, и только прикосновение чьей-то руки к моему плечу возвращало меня в этот мир.

– А я зову и зову тебя, – говорила мама, улыбаясь мне, когда я отрывала взгляд от страницы. – Ну и как тебе?

– Ты о чем? – подыгрывала я ей.

– Тот мир, куда ты провалилась. – Она указывала на книгу. – Как тебе он?

– Это было здорово! – Я с трудом поднималась на ноги, и мы вместе шли обратно к дому, держась за руки. Я постоянно держала маму за руку, даже будучи подростком.

Особенно под конец.

Я посмотрела на чистое голубое летнее небо. Пара красных воздушных змеев парила над рекой, нежный теплый ветерок удерживал их от падения, наполняя силой их крылья. Я опустилась на землю, помогая себе одной рукой, а другую положив на свой огромный живот, и села, как в детстве, прислонившись спиной к стволу ивы. Сквозь свисающие до самой воды ветви открывался вид на реку и фермерские угодья, и это дарило мне ощущение комфорта, которого я давно не испытывала – с тех пор, как умер папа.

Я дома.

И в этот самый момент ребенок брыкнулся. Я ахнула и приподняла футболку, чтобы прикоснуться к обнаженной коже. Мой ребенок там, прямо под ней.

Я решила, что это добрый знак. Пусть горе по-прежнему пронзало меня с каждым ударом сердца, я получила знак, что все будет хорошо.

Я вернулась туда, где мне самое место.

19

Мои глаза распахиваются, когда из сада через окно спальни доносится гул голосов. Я стаскиваю с себя одеяло и свешиваю ноги с кровати, потягиваюсь, ощущая, что не выспалась.

Я почти не спала. Собиралась спустить свои таблетки в унитаз, но все же не смогла этого сделать. Как не смогла заставить себя принять одну, и спор с Хелен не выходил у меня из головы, – я лежала, уставившись в потолок, и без конца повторяла одну ее фразу.

Самое безопасное место для Фрейи – как можно дальше от тебя.

Неужели это правда? Неужели само нахождение в этом доме – под одной крышей со мной – подвергало Фрейю какой-то опасности?

Рвота заполняет мой рот, и я вскакиваю с кровати и бегу, прижимая руку к лицу, в ванную. Меня рвет снова и снова. Горло горит.

Уже все?!

Когда я была беременна Фреей, я мечтала о том, чтобы утренняя тошнота прошла. Но на этот раз… На этот раз она служит напоминанием. О том, кто растет у меня внутри. О том, что я могу потерять. Придется сохранять спокойствие, пока полиция не уедет.

Открываю кран, брызгаю водой на лицо, полощу рот. Пока чищу зубы, я наслаждаюсь видом крови, которая капает у меня изо рта в раковину, окрашивая белый фарфор в красный цвет.

Возвращаюсь в свою комнату и хочу узнать время, но вижу на экране телефона сообщение от Руперта, отправленное всего несколько минут назад.

«Ты в порядке? Вчера ты мне так и не позвонила. Пожалуйста, дай мне знать, что с тобой все в порядке. Я волнуюсь. Целую».

Я нажимаю на кнопку, чтобы ответить, но громкие крики снова привлекают мое внимание к окну. Встаю и потягиваюсь, прежде чем подойти и выглянуть на улицу.

Требуется мгновение, чтобы осознать то, что я вижу, и напомнить себе о событиях последних нескольких дней.

По территории фермы бродят люди. Похоже, их сотни, я не могу точно сказать, но… Кто они? Они не похожи на полицейских. Это молодые люди, примерно за двадцать, но среди них есть и гораздо старше по возрасту, все – в прогулочных ботинках и ветровках. Сквозь весь этот гвалт я слышу голос Дженнинга, звенящий как колокол, но не могу различить слова или уловить смысл сказанного. Я смотрю поверх его головы на реку, и, хотя сопротивляюсь изо всех сил, мой взгляд скользит дальше, к лесу.

Фрейя ждет меня. Я обещала вернуться за ней…

Бросаюсь к шкафу и натягиваю джинсы и толстый джемпер, затем быстро выхожу из спальни и бегу вниз по лестнице. Нужно выяснить, что происходит. И нужно держать их подальше от бункера. Я не могу позволить им найти ее. Не могу позволить им забрать ее.

Захожу на кухню и останавливаюсь.

Люди стоят плечом к плечу на снегу лицом к Дженнингу и внимательно слушают его. Я подхожу к задней двери и жду. Хочу знать, во что ввязываюсь. Мне нужно подготовиться. Но я по-прежнему не слышу, что он говорит.

Открываю дверь.

– Наоми.

Услышав свое имя, подпрыгиваю от неожиданности. Рядом с верандой стоит Кейт, но вместо того, чтобы смотреть на Дженнинга, она не отрывает взгляд от дома. Она ждала меня. Оставаясь босиком, я делаю шаг к ней, но Кейт бежит через веранду мне навстречу.

– Вы в порядке? – спрашивает она, наблюдая, как я обхватила себя руками, чтобы защититься от ледяного ветра, который дует с реки.

– Что происходит? Кто все эти люди?

Кейт оглядывается через плечо, затем заходит в дом и жестом приглашает меня следовать за ней.

– Простите, что я не постучалась, чтобы обсудить это с вами. Мы не хотели вас будить, но я ждала, когда вы выйдете. Мы хотели пораньше начать работу с волонтерами.

– Волонтерами?

В ответ Кейт сияет теплой и искренней улыбкой.

– Да, с волонтерами. В полиции есть специальная волонтерская группа, которую мы привлекаем в случаях пропажи людей. У полиции недостаточно ресурсов, чтобы выделить сотни сотрудников для проведения поисков. Поэтому мы привлекаем волонтеров, но после вчерашней пресс-конференции к нам обратилось очень много людей, и все хотят помочь. Одна женщина вместе с дочерью приехала аж из соседнего графства.