Лия Ким – Реестр вычеркнутых (страница 17)
- Зола зачем, - спросила Марина.
- На случай. Зола от своей печи - то, чем в дороге, если плохо станет ребёнку или взрослому, можно остановить кровотечение или присыпать рану. У меня этот мешочек ездит со мной всю мою жизнь. Я её три раза в год обновляю. Этот - декабрьский.
- Хорошо.
К четырём пришла Соломия. Не по делу - по соседству. Принесла мешочек сушёного шиповника, который обещала в среду, и в придачу маленькую коробку с двумя свечами восковыми, ровными, тонкими, неосвящёнными.
- Поставите по дороге, если будет где, - сказала Соломия Марине. - Не обязательно в храме. Можно у себя в комнате на постое. У меня в дорогу всегда такие свечи. Они горят ровно, без трещин, не дымят.
- Спасибо.
Соломия посидела в кухне четверть часа, поговорила с Прасковьей о том, что у её, Соломии, аптеки в эти дни появилась новая постоянная - женщина из приходской родни Берёзиных, которая нуждается в сборе от грудного, и Прасковья её знала по прошлому году. Марина в этот разговор не вмешивалась. Сидела у окна, перебирала в голове последовательность завтрашних и послезавтрашних дел.
К пяти Соломия ушла. Прасковья проводила её до калитки. Вернулась.
- Та женщина с шёлковым платком поверх шерстяного - сегодня к Соломии не приходила. И вчера не приходила. Соломия мне сейчас сказала, между делом, не подчёркивая. Это значит, что она либо ушла из города, либо изменила тактику.
- Изменила.
К шести спустилась Арина. Лавка закрыта. Касса сошлась без недостач. Полинина знакомая записалась окончательно на одиннадцатое, как было намечено, и сама принесла под расписку оплату вперёд - пять рублей за месячный сбор, что Арина показала Марине в тетради.
- Хорошо. Эти пять рублей - в дорожную кассу, не в общую. Они пойдут на сборы, которые Прасковья по своему делу в эту неделю не успевает доделать. Прасковья тебе скажет, какие травы у неё не хватает. На эти деньги в следующую среду к десяти у Никифора в лавке купишь, что Прасковья тебе напишет.
- Я запишу.
- И ещё. - Марина встала, подошла к шкафу, достала из верхней полки небольшой кожаный кошелёк, тёмный, потёртый. - Это тебе. Пять рублей серебром и два рубля бумажкой. Это не на лавку. Это на тебя лично, на время моего отсутствия. Если что-то понадобится - не из лавочной кассы, а из этого кошелька. Чтобы у тебя в любой момент были деньги без вопросов.
Арина не сразу взяла кошелёк. Посмотрела на мать.
- Мне не нужно семь рублей. У меня от лавки есть мои собственные. Я в прошлом месяце по уговору отложила.
- Знаю, что есть. Это сверх твоих. Это не за работу. Это за то, что ты остаёшься в доме, в котором сейчас будет пусто. Дом не любит пустоты. Поэтому ты с ним - тоже плата.
- Хорошо.
Арина взяла кошелёк, поцеловала Марину в висок - быстро, не задерживаясь. Это в их семье за два месяца стало знаком, что серьёзный разговор закончен и в нём всё понято. Села к столу есть.
Поужинали втроём - Прасковья с Ариной и Лидия, Марина пришла к столу с опозданием, потому что заканчивала что-то у конторки наверху. Ели жареный картофель с луком и солёные грибы, которые Прасковья выставила к этому ужину как к проводам, хотя проводы по-настоящему были не сегодня, а в воскресенье вечером.
К десяти все разошлись. Зола снова к Марине наверх не пошла, осталась внизу. На этот раз - не у двери в подвал, а у входной двери, в сенях. Это означало, по её привычке, что в эту ночь она ждёт кого-то, чей приход для дома не угроза, а событие.
Суббота, двадцать четвёртое января. Глеб приехал к девяти, как обещал. На этот раз с собственным извозчиком, не на казённых санях. Это был знак: дело его сегодня в этом доме не служебное. Привёз собственную служебную сумку - тёмно-коричневую, кожаную, плотную, с замком и боковыми отделениями. Внёс в кухню. Поставил на скамью.
- Я с делами на час.
- Я слушаю.
- Первое. Запечатанный лист Кузьмы к Анне Семирядской.
Прасковья принесла лист, восковая печать в целости. Глеб взял, посмотрел печать с обеих сторон, проверил, что сургуч не подплавлен, кивнул, положил во внутреннее отделение своей сумки, под двойную подкладку. Замок защёлкнул.
- Доеду до Светлогорска - передам тебе обратно в первый же вечер на постое. По дороге у меня в сумке его никто не вскроет.
- Второе.
- Тетрадь Шумиловой. По твоему вчерашнему сообщению через Прохора. Я с ней разбираться не буду. Я её ни в свою сумку, ни в свои руки не беру. Пусть едет у Прасковьи в кожаном кармане ящика. На этой тетради не должно быть моего следа. Если её найдут у тебя - моя сумка должна оказаться отдельной историей, не связанной.
- Хорошо.
- Третье. Я тебе сегодня привёз две дополнительные бумаги, не из общего пакета.
Он достал из внутреннего отделения две сложенные вчетверо плотные бумаги, положил перед ней.
- Первая - моя собственная служебная справка, которую я по своей подписи могу выдать любому жителю Северного предела по личной просьбе. Текст: «Подательница сего, Марина Сергеевна Стожарская, хозяйка дома в городе Студёном Броде, известна мне с октября тысяча девятьсот пятого года по службе. По моим наблюдениям, в делах ответственна, по обязательствам исполнительна, в обстоятельствах не теряется. Г. А. Заостровский, исправник Северного предела, двадцать четвёртое января тысяча девятьсот шестого года». Печать моя служебная. Эта бумага в Светлогорске тебе не нужна для пакета и в пакет её не клади. Эта бумага у тебя на случай, если в Светлогорске у тебя возникнет необходимость представиться кому-то по гражданской линии, не по светлогорской Палате, и подтвердить, что ты не самозванка. В таком случае - покажешь. Если такой случай не возникнет - возьмёшь обратно в Студёный Брод.
- Хорошо.
- Вторая - запечатанное письмо к моему светлогорскому связному. Имя его - Лев Григорьевич Зотов. Адрес - переулок Соборный, дом четырнадцать, квартира два. Это частный человек, не служебный. Я с ним по своему делу буду общаться. Если со мной что-то случится в Светлогорске и я тебе сам не отзовусь к концу первой недели нашего пребывания - пойдёшь к нему, передашь это письмо, не вскрывая. Он тебе помощь окажет в пределах своего. Печать как и на листе Кузьмы - моя, восковая, не служебная. Если печать сорвана - не передавай, по моему отсутствию письмо в этом случае уже не нужно.
- Глеб.
- Что.
- «Если с тобой что-то случится» - это в каком смысле.
- В прямом. В Светлогорске я еду по делу, в котором решается, остаётся ли мне моё место или меня переводят. Это решение принимают люди, которым не всё равно, как я веду себя сейчас. У меня есть основания думать, что некоторые из них не любят моей независимости. Я не утверждаю, что мне в Светлогорске угрожает прямая опасность. Я говорю, что прямая опасность не должна заставать меня без подготовленного хода. Я этот ход готовлю. Тебе моя подготовка нужна как страховка.
- Хорошо.
- Положи письмо отдельно от моей справки. Справку в сумку под рукой. Письмо - в кожаный карман ящика, рядом с тетрадью Шумиловой.
- Положу.
- Третий час делом - помощь с укладкой. Что у тебя осталось не уложенным.
- Ничего по основному. Сегодня в течение дня уложим в ящик пакет и тетрадь. К вечеру отдельно - вещи Лидии и Прасковьи и мои. Завтра - последние сборы и отдых. В понедельник в шесть выходим.
- Тогда я по своему. На час второй.
- По своему.
- По своему - я просто посижу с тобой и Прасковьей в кухне. По делу больше ничего. Поговорим про дорогу, про постои, про то, в каком порядке выезжаем. Прасковья, у вас на постое в Холмецкой Слободе у Дёмина - комнаты заказаны?
- Заказаны. Две комнаты на ночь, четыре кровати. Дёмин нас знает с прошлой осени, держит за нами.
- В Сорочьей Гати у Капустиных?
- У Капустиных. Тоже заказано.
- В Звонком Овраге - там, как обычно, не заказывают, приезжают и сами договариваются?
- Там в этом году другой хозяин на постое, Семенюта. Я по его линии не работала. Я заранее ему через нарочного передала, он подтвердил, что в понедельник вечером у него для нас будет место. На словах. Письменно я не получала.
- Я подстрахую. Перед выездом я отправлю своего человека вперёд, в Звонкий Овраг, утром в воскресенье. Он там приедет к нашему вечеру понедельника и заранее проверит, что место за нами держат. Если не держат - найдёт нам альтернативу. Если держат - встретит нас у въезда.
- Это лишний расход.
- Это моя плата за то, что я еду с вами в одной партии. Я считаю это своим вкладом в дорогу. Не дискутируем.
- Хорошо.
Прасковья к одиннадцати поставила чайник в третий раз за это утро. Сели втроём в кухне. Лидия не подошла - была у себя наверху, складывала собственный чемоданчик. Арина - в лавке. Дом сейчас был тих, и в этой тишине разговор Глеба, Марины и Прасковьи о постоях, лошадях, часах выезда шёл ровно, по-рабочему.
К двенадцати Глеб встал.
- Я обратно в управление. Завтра не приду, не успеваю. В понедельник буду у вас у ворот в шесть утра при своих санях. Поедем двумя экипажами: ваши сани с возницей Захаром, на которого вы заранее уговорились, и мои с моим. На постоях - вместе. К Светлогорску подойдём вместе, разделимся при въезде, я к Соборной, вы к северному мосту.
- Хорошо.
- Марина.
- Да.
- Я тебя в эти три дня до понедельника больше не увижу. Завтра у меня служебный день в управлении, потом сборы. Если что - через моего нарочного. Если ничего - встретимся в понедельник в шесть.